Жеребцы-миллионеры. Как в России сохраняют легендарных орловских рысаков, лошадей «самой русской» породы

— И что ж, каков этот конь, которого турки так тщательно скрывают? — с нетерпением поинтересовался граф Алексей Григорьевич у своих разведчиков.

— Такого еще не видано, ваше сиятельство! — только и выдохнули гонцы, не в силах описать той красоты.

О том, что турецкий султан прячет в Греции дивного скакуна, граф Орлов-Чесменский узнал в 1775 году, вскоре после блестящей победы России в войне с Османской империей. На тот момент он уже твердо задался целью вывести исконно русскую породу верховой лошади самых отменных качеств: и чтобы глаз не оторвать, и чтобы сила и выносливость в каждой жилке. Говорят, идея эта запала ему в душу в тот момент, когда в июне 1762-го он вместе с будущей императрицей Екатериной спешил из Петергофа в Петербург вершить дворцовый переворот. Дело государственной важности, а нежные заморские кони внезапно рухнули, обессилев от «прелестей» нашей дороги. На переворот пришлось добираться на задрипанных крестьянских саврасках, кои, однако ж, не в пример аглицким сородичам, выдюжили.

Вся история — в материале Voronezh1.RU.

В 1764-м Екатерина пожаловала Орлову, своему милому фавориту, подмосковное село Остров — неподалеку от нынешних Люберец, где Алексей Григорьевич поначалу и основал свой конский, как говорили в то время, завод. Граф — знаток лошадиной души до самой глубины своей и понимал, что место из ряда вон дрянное и по климату для скакунов гиблое. Но началась очередная война с турками. В июле 1770-го Орлов одержал великолепную победу в битве в Чесменской бухте и получил к своей знаменитой фамилии одноименную приставку… Только даже во время самых тяжелых сражений не забывал граф о поставленной себе цели. «Своя» лошадь была жизненно нужна России: европейские скакуны мало что для нашей природы кисейные, так и поубавилось их резко после многочисленных войн. И в общем, как сказали бы сейчас по телевизору, порешил граф Орлов заняться импортозамещением.

Мысль о том красавце, арабском скакуне, спрятанном турецким султаном, не давала ему покоя: турок не дурак и знает о мечте прожженного русского вояки — не даром убрал жемчужину с глаз. Точно дразнит…

Граф отдал за него 60 тысяч рублей серебром. Он осознавал оглушительность этой суммы: бюджет всех конских заводов Руси — 25 тысяч, а тут один жеребец, но… Решалось будущее империи! Даже если бы турки запросили дороже, Орлов бы всё равно заплатил: красота его взору открылась и впрямь невиданная. Статный, нарядный, с гибким удлиненным корпусом, конь точно сошел с картины неземного живописца. Позже ветеринар выяснит, что у животины оказалась «лишняя», девятнадцатая пара ребер — не иначе знак свыше.

— Сметанный! — воскликнул Алексей Григорьевич, окинув взглядом чудо природы, и так и назвали коня за его серебристо-белую масть — Сметанкой.

Год приобретения графом Орловым Сметанки и считается точкой отсчета в становлении феноменальной породы. В Россию драгоценного скакуна сопровождал вооруженный конвой. Для отвода глаз всевозможного ворья граф велел перекрасить жеребца в черный цвет. Путь по суше занял 15 месяцев.

Сметанка умрет вскоре после прибытия на подмосковный завод графа Орлова — не поможет даже то, что сразу после окончания путешествия его окропили святой водой. Но оставит после себя дочь и четверых сыновей. Среди них — от датской кобылки — Полкана I, такой же серебристо-белой масти, как он сам. А сын Полкаши от красотки-голландки — Барс I, внук Сметанки — считается тем самым, первым исконно русским орловским рысаком, первозданным воплощением породы.

Барс родился в 1784-м уже на просторах Воронежской губернии. Именно там в 1776 году императрица Екатерина за победу над турками подарит графу Алексею Григорьевичу земли в Бобровском уезде, где он и начнет строить свой знаменитый теперь на весь мир Хреновской конезавод. Местные климат и ландшафт для лошадей были идеальными. Скакунов из подмосковного Острова в «Подворонежье» перевезут в течение двух лет. Благо недалеко от Хренового — в деревушке Чесменке имени себя — граф построил еще один завод в качестве «филиала», который теперь отдельное предприятие.

Эти места — в Хреновом и Чесменке — сокровенная колыбель «самой русской» породы лошади, лошади с самым русским характером — орловского рысака. Графские архитектурные ансамбли обоих заводов сохранились в первозданном виде. Признанные памятники истории — объекты культурного наследия федерального значения. Но все регалии — лишь буквы на бумажках. А то чувство, когда ты касаешься стены, выстоявшей 250 лет вместе с твоей страной, — это до головокружения.

— Смотрите, какие тут потолки — уникальные, сейчас таких уже не строят: сводчатые, как в церкви! — Николай Михайлович Чернышов показывает наверх, я задираю голову… И закрываю глаза. Екатерина на Орловские конезаводы не приезжала, а вот император Александр I бывал и, по свидетельствам, остался впечатлен.

На Чесменском сейчас 260 лошадей, а жителей в деревушке чуть больше тысячи. Градообразующее предприятие, да. Впрочем, Николай Михайлович, легко порхая по раскисшему от «зумерской» зимы чернозему, пока я пытаюсь в нем выплыть… Николай Михайлович вздыхает: крутить коням хвосты местные нынче не особо разбегутся: не царское дело. Чем месить навоз, вон — на современные молочные да сельхозпредприятия лучше будут ездить, где робототехника и прочий прогресс. А лошади… Что с нее — с вашей красоты исторической?

Кольку Чернышова — сурового челябинского парня — родители вообще-то прочили в военные. Он послушно окончил Свердловское высшее военно-политическое танко-артиллерийское училище, но в 1973-м, в неполные 20 лет пошел конюхом на один из воронежских конезаводов и поступил на подготовительное отделение Московской сельхозакадемии имени Тимирязева. Коля стал зоотехником. В 1980-м, в январе, устроился на Орловские конюшни в Чесменке — и пророс в них потом и душой. С 1987-го до 2014-го — 27 лет! — он был руководителем этого уникального завода, а с тех пор возглавляет его совет директоров. Заслуженный зоотехник России. Семья Николая Михайловича живет в Воронеже, в 123 километрах по трассе, и с ней он бывает только по выходным.

— Кто-то любит собак, кто-то — кошек. А я вот люблю лошадей, — Чернышов пожимает плечами на мой несуразный вопрос «Как же вы так умудрились?» и показывает на здание в сторонке: — Эту часть нашего завода уже я строил — в 1987–1988-м. Набросал проект на бумажке, и по-быстрому всё ребята возвели.

Николай Михайлович, кажется, знает здесь каждую кочку и щербинку в дверях. И каждого из сотен главных героев очередной главы в летописи орловского рысака — главы наших дней.

Вот всероссийская знаменитость Жетон — чистопородный орловец, трехкратный обладатель приза Президента, жеребец, боец, «миллионер». Общий призовой фонд, который он собрал за свою ипподромную карьеру, — порядка 8 миллионов рублей! Родители Жетона — папенька Трафарет и маменька Жар-Птица — скакуны знатные, яблочко и приземлилось прямехонько. Его личные рекорды: на 1600 метров — 2 минуты 1,8 секунды, на 2400 метров — 3 минуты 6,8 секунды, на 3200 — 4 минуты 18,1 секунды. В июле 2019-го Жетон в четвертый раз подряд выиграл приз Пиона — один из главных на орловском коннозаводстве, названный, как вы понимаете, в честь звездного представителя породы, блиставшего в 1960–1970-х. За ту победу наездник царственного рысака Александр Несяев опустился перед ним на правое колено и поцеловал гривастому герою копыто — в знак глубочайшего почтения… В том же 2019-м Жетона признали лошадью года.

— Жетон выступал до 12 лет. Для спортивной рысистой лошади это достаточно значимая цифра: обычно они участвуют в скачках лет до восьми-десяти, — объясняет Николай Михайлович, уговаривая «миллионера» попозировать перед нашим фотокорром.

— Явно чувствует, что что-то происходит, и это ему не нравится, — замечаю, наблюдая за действом.

— Да бросьте! Его уже столько снимали, на награждения сколько выходил, — возражает Чернышов, и Жетон снисходительно принимает картинную стойку. Порода!

Когда в 2020-м Жетон завершил свою карьеру, «Росипподромы» посвятили легенде отдельную статью, назвав одним из выдающихся скакунов в истории орловского коннозаводства. Сейчас титулованному рысаку уже 18 лет, и его работа — давать столь же резвое потомство. Именно поэтому он живет в так называемой заводской конюшне — для жеребцов-производителей. На брачный сезон — 2025/2026 их отобрали восемь, а девочек им надо обслужить 80. Та еще работенка, чего ухмыляетесь?

— Если жеребец классный, мы с ним случаем и 25, и 30 кобыл! — восклицает Николай Михайлович, заметив мою изумленную физиономию.

Вот, кстати, Крещатик — росточек, по орловским меркам, метр с кепкой, но каков красавец: серый в яблоках, челка модная. Между прочим, стал первым в нынешнем году папашей: кобылица Запазуха в конце ноября от него родила дочку. Нарекли малышку Зорькой Алой.

— Кто им у вас имена подбирает? — спрашиваю Чернышова, разглядывая таблички. — Это же какой полет фантазии: Куплет, Куманика, Фибра, Жаркий Поцелуй, Поговорка, Залётка, Зарубежная… Или вон, коллега — Журфаковка.

Специалистом по лошадиным именованиям оказывается сам Николай Михайлович. И тут, друзья, целая наука. Первая буква обязательно — первая буква в имени матери. Вот, например, Покой — родительницу его зовут Пальмой. И еще одно обязательно — буква из имени отца, тут уже не важно, которая по счету. Папаша Покоя — всё тот же герой-любовник Крещатик, от него пошла буква К. Но есть еще и третье условие: у лошадей, рожденных на заводе, имена не должны повторяться хотя бы в течение трех лет. За этим строго следят во Всероссийском научно-исследовательском институте коневодства имени академика Валерия Калашникова, что в рязанском поселке Дивово. И не просто, а на молекулярном уровне.

— Каждую заводскую лошадь тестируют на достоверность происхождения, — объясняет Николай Чернышов. — Берется выщип — волос с корнем, где можно получить ДНК, — и отправляется в лабораторию института. Порой имя, может, и сумбурное получается, и неблагозвучное. Но правила надо соблюдать. По результатам тестирования конь получает паспорт установленного образца, подтверждающий его чистопородность.

В базе института коневодства сейчас записи о 2842 лошадях орловской рысистой породы, рожденных на заводе в Чесменке. Среди них, например, вороная Халла довоенного 1940 года — дочь Халтуры и Коханного. А вот Хима-Хима — ее матерью уже после победы, в 1948-м, станет сама Халла, погулявши с Перепелом.

…Я смотрю на довольную морду Трюфеля — еще одной звезды современности среди орловцев, с которой нас знакомит Николай Михайлович, — и передо мной открывается бездна. В то время, когда космические корабли и разнокалиберные «Орешники» бороздят просторы Вселенной, здесь, вымешивая кирзачами масло чернозема и расчищая вручную навозные кучи, уникальные люди хранят историю. Каждый конь тут — личность, с паспортом и такой родословной… Не каждый из нас с вами сможет изобразить себе столь же роскошное генеалогическое древо. Коней тут не разводят — их пестуют от самого таинства зачатия. Отца и мать будущего рысака тщательно подбирают. Процесс так и называют — «подбор». Смотрят, чтобы они не были уж слишком близкой родней, но при этом с резвыми предками-красавцами.

Не все папаши местные, некоторых на брачный сезон берут в аренду у других владельцев — конезаводов или частников-любителей. Кобыл, что на сносях, переводят на особый режим: пансион вкуснее, прогулки умереннее, а потом и вовсе без них: подружки-то с характером. Лошадь вынашивает жеребенка порядка 11 месяцев. И когда уже вот-вот подходит срок, за полтора-два месяца, ее переводят в особую конюшню — считай, родильный дом. Не удивлюсь, если там и пылинки сдувают, но питание усиленное, и ночной конюх-сторож точно есть. Он же нередко исполняет роль повитухи. И если надо, зовет ветеринара Оксану. Она молоденькая совсем, недавно после института, но, серьезно констатирует Чернышов, уже всё освоила.

— Кобылы часто жеребятся именно ночью, — говорит Николай Михайлович. — Иногда что-то может пойти не так… Неправильное предлежание бывает, например. В ночные мы ставим самых ответственных, с опытом.

Всё как у людей. И потом, когда жеребенок появляется на свет, с ним начинаются такие няньки-ясли…

Воспитание породы — это труд. Пашут и лошади, и люди. Рабочий день начинается в шесть утра. Накормить, напоить, убрать. Потом — тренировки, в том числе на своем лицензированном ипподроме. Его построили неподалеку в 2008 году со стандартным для испытания рысаков кругом в 1600 метров. Малышам в день хватает двух кружков, а старшаки зажигают и по 10. Уроки там в любую погоду, шесть дней в неделю, единственный выходной — воскресенье. Орловцы начинают выступать с двух лет, жеребцы бегают дольше: помните, Жетон гонял до двенадцати, а вот кобылы — лет до четырех, и потом с головой уходят в материнство. Три раза в год, 1 мая, 12 июня и в конце лета — в начале осени, беговые дни проводятся и на Чесменском ипподроме. Масштаб событий — общероссийский.

Кстати, кроме тех 260 орловцев, что сейчас живут на здешнем заводе, чесменцы есть на подмосковном Раменском и Тамбовском заводах. Там они в аренде как ценные чистопородные кадры — их тренируют, на них выступают. Я наугад вбиваю в поисковик имена чесменских орловцев — и через один выпадают такие истории! О победах на скачках там и тут, о титулованных родителях, фотосессии и восторги. Ну если уж наездники им целуют копыта…

Если бы графу Алексею Григорьевичу Орлову 250 лет назад сказали, что его хреновские и чесменские рысаки станут брендом России… Он бы мудреное слово понял, не сомневаюсь. Чернышов как раз привел нас в старинные графские конюшни, в стены которых входишь — и цепенеешь. Здесь сейчас тренерские отделения — всего их на Чесменском заводе четыре.

— Я Ангелина! — передо мной тонкая девочка — в джинсах, толстовке и калошиках. И покуда успеваю сообразить, слушаю командный голос: — Я помощник наездника и одновременно студент, учусь на третьем курсе в Хреновской школе наездников на тренера-наездника лошадей и со второго курса работаю здесь. А потом останусь на производственную практику.

Ангелина Верхотурова говорит, что решила связать свою жизнь с лошадьми, потому что не представляет себя без них («Они меня… дурманят!»). Сюда, в Бобровский район Воронежской области, за своей мечтой-целью она приехала из станицы Успенской Краснодарского края — за 700 километров. Родители?

— Они сначала очень переживали. Но потом поняли, что лучше дать мне возможность достичь того, что я хочу, жить этим делом. Единственное, просят быть аккуратнее. Не терять инстинкт самосохранения.

Жеребец Портал, которого нам вывели для видеосъемки, родительский наказ подтвердит — упираясь монументальным станом и поднимаясь на дыбы, пока эти странные люди его уговаривают погарцевать кружок. В свои четыре года парень уже с галочкой в биографии: в три он взял 1600 метров за 2 минуты 7 секунд, но получил травму. Сейчас Портал восстанавливается и, как настоящий спортсмен, пребывает в активном тренинге — готовится к беговому сезону — 2026. Он будет стартовать уже со старшей возрастной группой таких же четырехлеток — как «старшак». А тут, понимаешь, развели клоунаду…

— Никакой строгости, никакой злобности у него нет, — просто замечает Николай Михайлович, уводя орла в графские хоромы. — Такой темперамент. Энергии-то вагон!

Рысь — вид движения лошади, при котором она одновременно выносит вперед ноги, расположенные по диагонали: правая передняя — левая задняя, левая передняя — правая задняя. Мерный стук копыт по парам.

Рысистые породы есть разные, но именно орловская считается первой в мире и потому — эталонной. Рекорд современной России принадлежит орловскому жеребцу Гайдамаку: 12 сентября 2025-го на Тамбовском ипподроме он пробежал золотой стандарт в 1600 метров за 1 минуту 58,3 секунды. Это скорость 65,23 километра в час. Гайдамак родился на Московском конном заводе № 1, его нынешний владелец — председатель правления Национальной рысистой ассоциации Айса Базиев.

Рекорд Гайдамака — второй в истории после Ковбоя, рысака-орловца из Перми: в 1991-м тот взял 1600 метров за 1 минуту 57,2 секунды. Но, так или иначе, оба этих уникальных коня восходят кровными нитями к ослепительному Сметанке, его сыну Полкану I и внуку Барсу I. Сюда, в Бобровскую землю, где люди-энтузиасты хранят великое наследие графа Орлова.

Николай Михайлович Чернышов не скрывает: вот это дело, которым они тут занимаются, оно по российским меркам не денежное совсем. Бешеных состояний, как в XVIII веке, за коня сейчас не заплатят. Ну тысяч 100. Ну кто побогаче — может, 500… Проще брать в аренду. Считается, чем больше собранный скакуном призовой фонд, тем он дороже. Но такие и самим нужны — чтобы порода не иссякала и совершенствовалась. Предприятие дотируется из областного бюджета. Чтобы выжить, отдельно стали разводить коров мясной породы. Сено и прочий подножный корм рысакам заготавливают сами в окрестностях Чесменки. Конюхи и тренеры для мало-мальски приличной зарплаты не просто работают, а именно пашут.

— Слушайте, зачем всё это? — спрашиваю Чернышова. — Машины, самолеты, ракеты — мир давно другой.

Он вдохновляется.

— Понимаете… Это порода, которая всеми своими корнями связана с Россией. Это наша национальная порода, выведенная нашими селекционерами («наша» и «наши» — с ударением. — Прим. ред.). Российская порода, известная на весь мир. Орловский рысак — очень нарядная лошадь, с красивыми движениями. У нее большое многообразие по мастям — в основном серая («сметанная»! — Прим. ред.), но есть и гнедые, и вороные, и рыжие. А еще серые в яблоках, в гречку, красно-серые, караковые — с примесью гнедой масти. По характеру они добрые. Но им надо постоянно двигаться, чувствовать свободу. Иначе… Иначе катастрофа.

Без свободы — катастрофа. Это и правда по-русски.

Орловские рысаки — единственные в мире, у которых способность именно к резвой рыси — тренировочному элементу с высшей точкой напряжения — зашита в генах и передается по наследству. Их называют обгоняющими ветер.

И они ведь правда спасли Россию, как и мыслил изначально граф Алексей Григорьевич. Помните, у Льва Толстого в «Войне и мире» Коля Ростов за несколько дней до Бородина отправляется в Воронеж за лошадьми для солдат? Вот за этими самыми как раз — предками Жетона, Трюфеля, Крещатика… В Великую Отечественную войну Чесменский завод, чтобы сохранить эталонных коней, эвакуировали в Казахстан: национальное же достояние.

Ученые считают, что лошади, когда спят лежа, видят сны. Они запоминают лица людей, местность, умеют планировать свои действия.

А еще лошади умеют сострадать и сопереживать друг другу: если одной плохо, другая может подойти и приласкать носом.

Такое дано не каждому человеку.