Путешествие по аду с Касторфом в БДТ

В Большом драматическом театре показали постановку Франка Касторфа «Божественная комедия», созданную для Белградского драматического театра. Пятичасовое действо соединило поэму Данте Алигьери, прозу нобелевского лауреата Петера Хандке и эссе Осипа Мандельштама, превратившись в фантасмагорическое путешествие по современным кругам ада.

Литературной основой спектаклю послужило переплетение нескольких текстов. Это странствия Данте по загробному миру, история бывшего вратаря Йозефа Блоха из рассказа Хандке «Страх вратаря перед пенальти» и философские размышления Мандельштама о поэтике Данте из эссе «Разговор о Данте».

Действие разворачивается на сцене, превращённой сценографом Александром Деничем в ночной Белград с неоновыми вывесками, трамвайными путями, кинотеатром «Звезда» и киоском шавермы. Эта мрачная, захламлённая городская среда становится метафорой ада, царящего на земле.

Центральный герой — Йозеф Блох в исполнении Марко Гверо. Это неудачливый футболист, а затем монтёр, уволенный с работы и охваченный беспричинным раздражением. Его неприкаянное блуждание по городу завершается немотивированным убийством кассирши из кинотеатра, что знаменует начало его нисхождения в преисподнюю.

Композиция спектакля построена по сложному, нелинейному принципу. Три основных текста, по словам критика, подобны полотнищам ткани, скрученным в жгут, а затем разрезанным и перемешанным. Зрителю предлагается самому собирать смыслы из чередующихся эпизодов.

Постановка насыщена отсылками к другим произведениям и символам массовой культуры.

• Со сцены звучат стихи капитана Лебядкина из «Бесов» Достоевского, «Тараканище» Маршака и строчки Мандельштама «Мы живем, под собою не чуя страны…».
• На экране возникает кровавая сцена из фильма «От заката до рассвета» с Квентином Тарантино и Джорджем Клуни.
• Визуальными лейтмотивами становятся логотип Coca-Cola как символ общества потребления и маска Дарта Вейдера из «Звёздных войн».

Театральный язык Касторфа характеризуется как барочный, избыточный и постдраматический. Его эстетика наследует средневековой карнавальной культуре, немецкому экспрессионизму и традициям берлинских кабаре 1920-х годов. Режиссёр активно использует видеотрансляции в реальном времени, съёмку в тесных задних помещениях и на заднем дворе театра, а также доводит актёрскую экспрессию до предела.

Путь Йозефа Блоха повторяет схождение Данте по кругам ада. Герой проходит через чревоугодие, похоть, насилие, встречая на своём пути фурий, ночных бабочек и демонических существ. Кульминационные сцены, включая убийство, часто показываются опосредованно — через видео на экране.

Завершается спектакль на футбольном поле. Блох размышляет о мыслях вратаря перед пенальти, цитируя финальные строки рассказа Хандке: «Вратарь в ярко-желтом пуловере стоял совершенно неподвижно, и игрок, бивший одиннадцатиметровый, послал мяч прямо ему в руки».

Работа Касторфа была оценена как выдающееся театральное высказывание. Это яростная и глубокая попытка через классические тексты исследовать природу насилия, скорби и меланхолии в современном обществе, показать, как ад прорастает в душе обычного человека, подобного Йозефу Блоху.