Что скрывают дворцовые покои эмира Бухары

В Восточном крыле Главного Штаба до 4 октября работает выставка «Открывая дворцовые покои: искусство при дворе эмира Бухары». В экспозиции представлено 70 памятников прикладного искусства из музеев Узбекистана и собрания Эрмитажа. Часть экспонатов впервые вывезена за пределы страны.

Многие петербуржцы знают Дом эмира Бухарского на Каменноостровском проспекте, 44б — здание, построенное в 1913–1914 годах для сына эмира Сеид Алим-хана по заказу его отца Сеид Абдулахад-хана. Как выглядел сам Сеид Алим-хан, можно судить по цветному снимку Сергея Прокудина-Горского 1911 года: эмир сидит в халате с цветочной вышивкой, с орденами на груди и золотыми бляхами пояса-камара, к которому крепились шашка и кинжал.

Разглядеть подобные облачения и другие памятники бухарского прикладного искусства — оружие, посуду, украшения, дипломатические дары — можно на выставке в Главном Штабе. Её инициировала узбекская сторона. Экспонаты предоставили Государственный Бухарский музей-заповедник, Музей прикладного искусства и ремесленничества, Государственный музей искусств и Государственный музей истории Темуридов Академии наук.

Куратор выставки со стороны Эрмитажа Лариса Кулакова дополнила основную экспозицию (зал 231) ещё двумя витринами в Красном зале-трансформере центральной анфилады. Там представлены самые ценные дары бухарских эмиров Российскому императорскому дому: шапка с бобровой опушкой, драгоценный эгрет (символ власти, украшенный алмазами, рубинами и жемчугом), альбом для фотографий, бювар и блюда-подносы. «Конечно, сохранилось далеко не всё из подаренного (мы можем судить об этом по архивным документам), но то, что сохранилось, конечно, очень ценно», — подчеркнула Кулакова.

В другой витрине — набор для шербета и блюда, выполненные в стиле бухарских мастерских: позолоченное серебро с эмалью. Эта часть выставки называется «Дар Благородной Бухары» — такая надпись на персидском языке нередко встречается на предметах.

В зале 231 (за «Красным вагоном» Ильи Кабакова) экспонируются одни из самых ранних даров. Среди них — нож в ножнах (рог носорога, золото, рубины, изумруды, бериллы, корунд, аквамарины, бирюза) и эгрет с плюмажем (золото, серебро, изумруд, рубин, берилл, горный хрусталь, жемчуг, перья цапли). Оба предмета преподнесли императору Александру II в 1876 и 1879 годах.

«Это уникальные примеры той невероятной роскоши и уровня мастерства, что производились при дворе Эмира Бухарского», — отметила сокуратор с узбекской стороны Зельфира Трегулова. По её словам, такие вещи хранятся в Эрмитаже и Оружейной палате Кремля, но в самом Узбекистане ничего подобного не сохранилось. «Те, кто видел произведения индийских ювелиров эпохи Великих Моголов, сразу же почувствуют некое сходство и в орнаменте, и в украшении оружия крупными кабошонами изумрудов и рубинов», — добавила она, указав, что отверстия в камнях свидетельствуют о повторном использовании некоторых из них.

В этой же витрине — мужской пояс с золотыми накладками, инкрустированными камнями, и золотой вышивкой. Владелец неизвестен. Зато известен адресат сабли в ножнах, выполненной в технике плотно спрессованной бирюзы (популярной в Персии). Также представлен кинжал из собрания князя Гагарина.

«Обмен дарами был невероятно продумываемой и тщательно планируемой процедурой, — продолжила Трегулова. — И существовал обычай одаривать не только императора, членов императорской семьи, но и высокопоставленных представителей верхушки российской власти. И наоборот, когда император и его семья принимали дары, они заранее готовили дары для всех членов посольства — список тщательно прорабатывался, включая слуг. Дарилось множество всякого — включая коней и даже слонов, причем кони дарились с полным убранством, со сбруей, с попонами, выполненными лучшими мастерами, работавшими в мастерских эмира Бухарского в Бухарской крепости».

Колористическая гамма эмалей была довольно ограниченной: оттенки голубого, зеленого, синего. На некоторых предметах есть клейма и пробирные знаки. Иногда мастера работали с уже существовавшими серебряными вещами, дополняя их декором. Менялась и форма даров: сначала преподносили традиционные бухарские кувшины, чаши, а позднее — предметы европейского и российского интерьера: канделябры, настольные лампы.

Самая богатая и хорошо сохранившаяся часть наследия в музеях Узбекистана — одеяния эмиров. «Осенью 2022 года в Париже открылась фантастическая выставка тканей и одеяний, в первую очередь, эмиров Бухары, которая стала самой посещаемой выставкой в Институте арабского Мира, построенном великим Жаном Нувелем, — рассказала Трегулова. — Она преобразила Париж: все витрины магазинов буквально через несколько недель „оделись“ в икаты (узбекские абровые ткани), и это породило модный тренд».

На выставке представлены халаты (чапаны) разных типов:

Оформление зала дополняют увеличенные черно-белые фотографии, которые не соперничают с яркими экспонатами, но напоминают о контексте эпохи. «Искусство золотной вышивки продолжало жить до самой революции, давая изысканнейшие результаты и цвета, — резюмирует Трегулова. — Вы должны дать себе почувствовать это удовольствие: всматриваясь в эти вышивки, ты будто погружаешься в какой-то особенный, отмеченный безукоризненным вкусом мир».

Представлена и женская одежда: паранджа с чачван (сеткой из конского волоса, закрывавшей лицо), парчовое платье, тюбетейка, платок и множество украшений. Среди них — «тилля-кош», что в переводе означает «золотые брови». Это украшение поэт Хамза Ниязи подарил танцовщице и певице Тамаре Ханум, которая первой в 1920-х годах стала выступать с открытым лицом, без паранджи.

«Эта выставка — потрясающее введение в тот мир, который давно исчез, к которому уже сложно сегодня прикоснуться, потому что большая часть этих вещей не экспонируется и находится в фондах, поэтому нет возможности это увидеть, — поделилась научный консультант. — И мне кажется, что она может стать „заставкой“ к гораздо более масштабному проекту».