«Битва моторов»: Янковский и Борисов в гонке за импортозамещение

В прокате — «Битва моторов». Картина рассказывает о появлении первого российского серийного автомобиля «Руссо-Балт» и о дружбе его создателей: энтузиаста автоспорта, издателя Андрея Нагеля и инженера Дмитрия Бондарева. Кульминация фильма — участие «Руссо-Балта» в вымышленном «Ралли Монако» 1908 года, которое становится триумфом русского автопрома.

Вряд ли кого-то удивит, что патриотичный фильм о создании первого русского автомобиля, более или менее конкурентоспособного на международном рынке, сделан по классическим голливудским лекалам: исторические факты и реальные биографии раскрашены в более яркие контрастные цвета и густо политы мелодраматическим вымыслом. Ведь и сам «Руссо-Балт» был изготовлен по образцу бельгийского автомобиля Fondu, о чем в начале «Битвы моторов» сказано вполне откровенно.

Разобрать Fondu и собрать из него отечественную машину предлагает энергичный Нагель (Иван Янковский). Он приходит к директору Русско-Балтийского вагонного завода Шидловскому (Алексей Гуськов) в разгар волнений среди рабочих, скандирующих: «Ра-бо-ты!» Среди них можно заметить и инженера Бондарева (Юра Борисов с неубедительно нарощенной шевелюрой), который не склонен к конфронтации с начальством, потому что работает на заводе нелегально. Это одна из романтических выдумок сценариста Андрея Курганова, которая позже помогает поставить Бондарева в ситуацию трудного нравственного выбора. Бондарев быстро становится на сторону Нагеля, виртуозно убеждающего рабочих вместо перепроизводства вагонов взяться за его проект — сборку автомобиля «Руссо-Балт».

В реальности инженер-швейцарец из Fondu вполне естественным образом входил в состав конструкторской команды «Руссо-Балта», но столь же естественно, что в «Битве моторов» об этом не может и быть речи: продюсеры задумывали прежде всего фильм об импортозамещении, и даже минимальное присутствие иностранцев у истоков «Руссо-Балта» было бы неуместно. Как неуместны и губительны оказываются заграничные карбюраторы, которые Бондарев поначалу пытается своими золотыми руками приладить к русской машине. В заслугу нашим умельцам ставится прежде всего замена цепной трансмиссии на карданный вал, а в довершение всего инженер Бондарев совмещает таланты механика и каскадера в эффектном трюке в один из напряженнейших моментов ралли.

В этой гонке, участники которой устремляются в Монако из разных концов Европы, основная ставка русских — на бездорожье. Не в силах обогнать заграничного соперника по прямой, сидящий за рулем Нагель и штурман Бондарев бесстрашно сворачивают в овраги и буераки, где их автомобиль демонстрирует чудеса проходимости. Главным соперником наших гонщиков выступает представитель бренда Benz Густав Лист (Ехезкель Лазаров), который то ли нутром чует в «Руссо-Балте» опасного конкурента, то ли просто ненавидит все русское.

Однако гораздо более отвратительным, чем немецкий антагонист, оказывается картавый журналист Полосухин (Игорь Грабузов), который старается усугубить комплексы Нагеля, и так переживающего, что он известен не сам по себе, а как внук издателя Андрея Краевского. «Дед ваш Достоевского издавал, Гоголя, Лермонтова в ваши годы открыл…» — расковыривает самолюбие Нагеля Полосухин, не только злобный, но и жадный. Сцены, в которых Нагель с Бондаревым прорываются сквозь снега в заветное Монако, перемежаются эпизодами в букмекерской конторе, где гнусный Полосухин одну за другой делает ставки против «Руссо-Балта», и только в самом конце, поняв, что его расчет не оправдался, мгновенно переобувается и ставит 200 рублей на соотечественников.

Реальный историко-политический контекст в «Битве моторов» практически не затронут, если не считать момента, когда, проезжая по Германии, Нагель с Бондаревым останавливаются посреди заснеженного поля, завидев вдали марширующую немецкую пехоту. Герои успокаивают себя тем, что эти учения вряд ли могут означать подготовку к войне, ведь император Николай II так дружен со своим кузеном, кайзером Вильгельмом. Но сценарист «Битвы моторов» решил слегка обострить и эти братские отношения, наделив Николая инфантильной неприязнью к кузену Вилли. В остальном источающий мед император в тонко-юмористическом исполнении Сергея Волкова получился, возможно, одним из самых плюшевых Николаев II в истории кино, похожим на мягкую игрушку с голубенькими плексигласовыми глазками.

Лицо Ивана Янковского в спортивно-соревновательном контексте вызывает аналогии с драмой Алексея Сидорова «Чемпион мира», где Янковский-Анатолий Карпов героически выдерживал затяжное противостояние с Виктором Корчным. Нагель дается Янковскому гораздо легче, чем гроссмейстер Карпов: если в случае с шахматами надо было изображать работу аналитического ума, то для автоспорта более чем достаточно одной неукротимой решимости победить. Заметно хуже, чем взаимодействие с брутальным Бондаревым, получается у Нагеля ухаживание за навязанной ему по сценарию возлюбленной, гонщицей Лидией (Паулина Андреева), которая выглядит совершенно необязательным персонажем. Наверное, продюсеры рассудили, что никак нельзя в настоящем блокбастере обойтись без хорошенькой женщины, которую можно вынести на постер.

В том же «Чемпионе мира» жена героя выполняла полезную функцию (накануне решающего матча находила в карповских конспектах спасительный ход), а в «Битве моторов» Лидия лишь поначалу что-то лепечет про цилиндры и подогрев масла, но быстро сходит с дистанции и большую часть фильма преимущественно демонстрирует разнообразные головные уборы. Единственная польза от девушки, пожалуй, в том, что она оттеняет мужские отношения, в которых накал эмоций явно выше (романтическая химия в паре «Янковский — Андреева» очевидно нулевая). «Променял меня, значит?» — шутливо ревнует Бондарев своего друга в финале картины. «С ней меньше драмы», — пренебрежительно машет Нагель в сторону дамочки, с глупым видом сидящей в авто с декоративной бульдожкой на коленях, а сам решительно устремляется в заводской цех с боевым товарищем, с которым их роднят бьющиеся в унисон пламенные моторы вместо сердец.