Новый сезон «Рожденных в СССР»: портрет эпохи

Осенью платформа «Смотрим» начала показ документального сериала «Рожденные в СССР. 35 лет». Это продолжение многолетнего проекта Сергея Мирошниченко: снимая жизнь нескольких детей из Советского Союза, родившихся в 1983 году, режиссёр каждые семь лет возвращался к их судьбам, чтобы зафиксировать, что произошло за это время с ними и с миром. Очередной сезон, как и предыдущие, стал красноречивым портретом эпохи — порой, кажется, вопреки усилиям автора.

У «Рожденных в СССР» был британский прототип — сериал Майкла Эптеда «На семь лет старше». Эптед потом спродюсировал и первую отечественную серию. Однако британские дети, хоть и пережили кризисы, забастовки и этнические конфликты, всё же не сталкивались ни с чем, подобным тому, что было у нас. Новый сезон полон флэшбэков: они дают возможность вспомнить и сравнить путь участников с нынешней жизнью. В первом выпуске семилетние Антон, Дима, Ася, Марина и другие рассказывали о Горбачёве и Перестройке на фоне распадающейся страны. В следующих сериях они говорили из самой гущи 90-х, были свидетелями прихода Путина, укрепления вертикали власти, благополучия нулевых и кризисов десятых годов.

Нынешний сезон — пятый, самый длинный, шестисерийный. До него дошли не все из первоначального состава. Кто-то, как бакинец Павлик, исчез с радаров, кто-то, как литовец Альгис, отказался принимать участие в проекте. А несколько человек уже умерло. Тем, может быть, больше внимания уделяется оставшимся. «Мои герои намного честнее, чем я. Я бы не смог отдать свою жизнь на столь же жестокий эксперимент, чтобы быть искренним перед зрителем долгие годы. И я им всем за это благодарен», — гласит титр от режиссёра в начале каждой серии.

В этом, несомненно, есть правда — не каждый решился бы так раскрыться. Конечно, тут, особенно для людей уже взрослых, лишённых детской наивности, неизбежна какая-то игра на камеру, демонстрация себя с лучшей стороны. Но даже и так невозможно полностью замаскироваться. Всё равно выбираешь из того, что в тебе есть. Кому-то, впрочем, это даётся органично.

Вот первый герой, Антон — из хорошей московской семьи, внук редактора газеты «Правда» и сам замредактора «Man’s Health», ему привычно и, кажется, лестно быть в кадре. Или Дима, машинист московского метро, из рабочего района. Но тут другое — природная экстравертность и открытость, человеку бы на сцену. Или яркий грузинский парень Ладо, одинаково органично говорящий о боге и читающий в кадре рэп. Ленинградка Ася, в будущем музейный работник, не теряет язвительного, лукавого, творческого взгляда на протяжении всей жизни. Флэшбэк: маленькая девочка, важно качающаяся в кресле, вдруг выдаёт: «Вы видели когда-нибудь непуганых, вышагивающих важных цапель? Я — видела!» Ну — поэзия, почти Маяковский.

Кто-то, наоборот, по большей части застегнут, закрыт, как, например, дочь священника Марина из деревни Диево-Городище Ярославской области — и тем более важным кажется, когда всё-таки прорывается её откровенность — о детях, о боге, о бесконечном труде. Понятно, что задачей режиссёра было подобрать как можно более разнотипажных участников, составить пёстрый, наиболее общий портрет страны. Как это можно было угадать в двадцати детях в 1989-м? Конечно, искать как можно шире — и тем не менее кажется, что у Сергея Мирошниченко получилось каким-то чутьём уловить тех, за чьей жизнью будет интересно следить на протяжении десятилетий.

А может быть, при достаточно пристальном взгляде интересна любая судьба. Кто-то поражает остротой и яркостью детских суждений, а с возрастом словно тускнеет, повторяет общие места и довольствуется средним. Кто-то, наоборот, в давних флэшбэках робок и не блистает, а вот потом на удивление раскрывается. А кто-то уже в юности словно бы заранее отмечен роковой печатью — как Рита из посёлка Листвянка с берега озера Байкал. Умная, несгибаемая, уверенная в себе Рита, но с несчастьем, сидящем внутри. В этом сезоне кадры с ней — мемориальные: Риты не стало в 2015-м году. Испытываешь и нежность, и уважение, и раздражение, и конечно, жалость — особенно когда вновь на экране эти первоклассники из 1989-го, не знающие, что их ждёт. И они же тридцатипятилетние — усталые, бодрящиеся, повидавшие всякое, не научившиеся ничему, делающие выводы. Середина жизни.

Конечно, даже в документальном кино не обойтись без некоторой драматургии, выстраивания сюжета, арок, сопоставления контрастов — режиссёр этого, кажется, и не скрывает. Но всё равно, сам факт того, что жизни выстраиваются в драмы… Здесь чем меньше авторской руки, тем это наглядней. И самыми слабым здесь оказываются именно моменты, когда режиссёр сам входит в действие фильма. Понятно, что удержаться от авторского комментария трудно, но монотонные, тривиальные комментарии за кадром и бесконечные резонёрские сентенции здесь были нужны меньше всего.

Ещё хуже делается от саундтрека: какие-то хоралы, призванные добавить драматизма, и слишком очевидное «Прекрасное далёко» сразу превращают исследование-исповедь в утомительное листание чужого семейного альбома. Но, пожалуй, в том и сила проекта, что даже безвкусица не перебивает интерес к нему полностью. Не истребляет его смысл и вопиющие, буквально кричащие недосказанности и умолчания — без которых сегодня такое кино, пожалуй, не могло выйти на свет.

Съёмки шли во время и после пандемии, но даже про ковид здесь — едва намёком. А уж тот факт, что пятый сезон вышел сейчас, после 2022 года, освещает весь сезон, все жизни, все выборы поколения особым и откровенно трагическим светом. Но про новые времена здесь, конечно, ничего не сказано. Возможно, — говорит режиссёр в одном из свежих интервью, — в будущей серии об этом пойдёт речь.