Священник-блогер: «Мы не „Макдоналдс“»

В Ярославской области Александра Сатомского знают многие. В 39 лет он уже половину жизни посвятил церковной работе. Сейчас он настоятель храма Богоявления в центре Ярославля, пресс-секретарь всей Ярославской епархии, ведущий собственных каналов с лекциями. Кроме того, он преподает в ярославской духовной семинарии, имеет степень кандидата теологических наук и написал три книги: «Щит Давида», «Свитки» и «Святые ярославской земли».

После службы в храме Богоявления, на которой было немного людей, в основном женщины среднего возраста, отец Александр завершил общение с прихожанами, взял ноутбук и вместе с корреспондентом перешел в здание епархии. Там и начался разговор о современной церкви, ИИ-технологиях и о том, почему он стал священником.

Семья Александра не была религиозной. Он рос как обычные дети, но внимание на религию обратил довольно рано. В детстве его бесконечно интересовала биология, хотя с естественными науками было значительно хуже, чем с гуманитарными. Именно биология давалась ему «на ура»: интересовало всё — от лишайников и плесени до динозавров. Дома побывали все аквариумы, которые только существуют: пресноводные, обычные, и с креветками, и с земноводными, и морские. Сейчас это потихоньку отлегло, остались только комнатные растения.

Первый религиозный опыт был связан с семьей: все крещены, кто-то в свое время венчался, все усопшие были отпеты, но вопросов о реальной христианской жизни никогда не ставилось. Можно было сходить посмотреть на пасхальный крестный ход ночью — и всё. К 14 годам одна из бабушек просто поставила ему на вид, что у него сейчас важный этап, в связи с чем было бы хорошо сходить на исповедь и причастие. С такой мотивацией он и пошел на первое причастие. Подготовка была как на сдачу крови: пошел натощак. Он, очевидно, не понимал ровным счетом ничего, но из храма ушел в полной уверенности, что вот как здесь есть, так и правда. За очень короткий период времени он точно пришел к мысли, что это то, чем он хочет заниматься в жизни. Это не восторг и не какие-то ощущения, а ровное, спокойное, глубокое внутреннее убеждение, что да, вот это оно. С тех пор так и существует.

Путь к священству был достаточно последовательным. Первый год после причастия стал для семьи самым критичным: никто не был готов к такому повороту сюжета. У кого какие подростковые конфликты с родителями… «Вдруг ты потом передумаешь, что ты будешь с этим делать?» Но Бог благословил: в тот же год, когда он оканчивал школу, в Ярославле открылась кафедра теологии. Там учили примерно тем же вещам, но при этом давался диплом педагогического университета. Векторы сошлись. Дальше он учился в Ярославле, вступил в брак, на пятом курсе был рукоположен. Стал сначала клириком Богоявленского храма, а потом через какое-то время его настоятелем. Исключительное благословение Божие, что все эти годы, с 2009-го, он служит на одном месте.

В сферу медиа он тоже вошел случайным образом. На телеканале, который еще назывался НТМ, возник проект религиозной передачи «Звонница». Владыкой тогда был архиепископ Кирилл Наконечный, сейчас митрополит Казанский. По его предложению на роль ведущего опробовали трех клириков: кто лучше текст на камеру прочитает. Выбор пал на Александра. Какое-то время он просто трудился как ведущий передачи, а потом, когда встал вопрос о необходимости найти нового пресс-секретаря, видимо, по аналогии «кто наиболее близок к этому», его выбрали. До сих пор он находится в этом служении.

Работа пресс-секретаря, с одной стороны, легкая: в большинстве случаев он выходит не со своей точкой зрения. Надо понимать, что пресс-секретарь, любой абсолютно, выражает мнение той структуры, которую представляет. При этом уровень ответственности всё равно велик, большая работа со словом. От того, как ты информацию подал, много чего зависит. Бывает, что его точка зрения отличается от епархиальной, но всё решается самым простым способом: спрашивают не его и интересуются не тем, что думает он, а тем, как видит этот вопрос Ярославская епархия и главный ее руководитель — архиерей Ярославской кафедры. В каких-то ситуациях можно взаимодействовать, например обсудить, что на нее можно вот так посмотреть, а может, каким-то другим образом, но последнее слово абсолютно всегда и только за ним. Какое он решение принял, такое и будет.

К планам на передачу Спасо-Преображенского монастыря РПЦ и переезду музея-заповедника он не относится абсолютно никак. Эти планы, как Карабулинская развязка, существуют столько, сколько он трудится пресс-секретарем. Он видит это как озвученные идеи и перспективы, относительно реального статуса которых на данном этапе никто ничего сказать не может. Кстати, Карабулинскую развязку спустя 70 лет обсуждений начали строить. В Ярославле к 2030 году должны достроить третий мост через Волгу — он является одним из этапов всей развязки. Первым из музеев начали переселять Переславский музей-заповедник из Горицкого монастыря. Для него начали переоборудовать помещения бывшего завода в Переславле.

Сейчас и епархия, и музей-заповедник находятся в прекрасном взаимодействии. За эти годы выработался определенный сценарий, скажем так, дружбы на местах. Проводятся совместные мероприятия на основной территории, там же появился постоянно действующий храм, который является архиерейским подворьем. В ряде церквей, которые относятся к музею-заповеднику, начали совершаться богослужения, например в храме Богоявления. Это значимый пример добрососедства не только в границах епархии, но и вообще в плане опыта по стране. Обсуждать то, что не является корректно реализуемым планом даже на бумаге, бессмысленно. Невероятно, но факт: как храмы, так и монастыри для всех открыты. Практически любой монастырь является местом не только паломничества, но и туристического потока. Иногда даже самому посещающему человеку сложно определить, в каком он сейчас статусе приходит в это место.

В Сети он довольно известный священник. Есть вещи, которые кажутся ему очень понятными, совершенно органичными. Например, социальные сети — он их пользователь. Соответственно, если он там присутствует, то очевидно, что как священник. С момента, когда он стал настоятелем храма Богоявления в 2011 году, он понял, что нужно как-то взаимодействовать со взрослыми. Детских воскресных школ в городе достаточно. Если не с первого, то со второго года настоятельства открыли библейскую школу для взрослых. В воскресенье после литургии садятся, читают фрагмент библейского текста, он его комментирует. Чистый лекционный формат. Сразу появились люди, которые посещали не каждое занятие. А так как это цикл, то из него выпадать достаточно драматично для общего процесса. Так сформировался запрос на запись.

Одну из таких записей увидели представители Exeget.ru — крупнейшего в стране образовательного онлайн-проекта, связанного со Священным Писанием. Они набирали лекторов на новый проект. В него его и пригласили. А дальше начали появляться другие форматы: телеканал «Спас», радио «Вера», журнал «Фома».

В совмещении семейной жизни, служения и медийной работы ничего фантастического нет. Люди часто обращают на это внимание, но пять детей не появляются одновременно. В абсолютном большинстве случаев. Семья живет и растет поэтапно, они смотрят в будущее, имеют какие-то планы, в том числе они реализуются и через рождение детей. Кандидатскую диссертацию он начинал писать на этапе, когда у него был один ребенок, а заканчивал, когда было пять. Чтобы было понятно, как долго она писалась. У них между детьми ровный, но большой разброс: самому младшему 7, самому старшему 16 лет.

Жизнь духовная вне общины, вне какого-то религиозного действия и вне соучастия в нем, с его точки зрения, решительно невозможна. Христос основывает церковь не как клуб одиночек, а как общину, и более того, предрекает ей вечность. Он не говорит о том, что на данном этапе это актуально, а потом как-то там оно видоизменится. Если человек верит в Бога, то Христос говорит, что невозможно получить вечную жизнь, не вкусив его плоти и крови. Речь идет о причастии. Никакого другого места, кроме как христианская община, к принятию этого таинства просто не существует.

Портрет современного прихожанина будет очень разным. Один разговор про какой-нибудь маленький приход в центре крупного города, другой — про кафедральный собор или большой храм в спальном районе, совершенно другой — про сельский приход. Выборка очень разная. Сильной кажется позиция, когда в каком-то месте несколько приходов. Человек может совершенно спокойно выбрать храм, общину, которая будет ему предельно соразмерна.

Любой разговор о том, какова Русская православная церковь, — это очень импрессионистский разговор, очень широкий мазок. Наша церковь молодая. Молодая в смысле того, что ряд вещей мы как бы проживаем заново. Мы вошли в 90-е годы с очень маленьким числом приходов, монастырей и издаваемых текстов. Многие вещи в каком-то смысле мы переоткрыли заново. Но запрос со стороны общества был большой. Многие стали священниками прямо от сохи, учились всему вместе со своими прихожанами. Поэтому какие-то вопросы в жизни церкви, которые сейчас возникают, являются наследием такого интенсивного роста. Как подросток, который вырос за лето и не понимает, что с этим делать. Этот рост точно случился. У нас появилось много того, чего у нас не было, но еще целый ряд вещей находится в процессе становления.

Церковь существует не для того, чтобы демонстрировать классные иконы и фрески. Это община, в которой человек ищет спасение, место, где Христос к нему протягивает руку. Соответственно, если количество людей падает, значит, очень многие проходят мимо Бога, мимо вообще всего этого разговора. С такой точки зрения много прихожан — это в каком-то смысле хорошо. Можно попытаться какими-то способами сделать так, что очень много людей просто механически придет в церковь. Это никак не повлияет на реальное качество духовной жизни каждого из них.

Один из самых актуальных вопросов — искусственный интеллект. Он сам с этим столкнулся: видео на полтора часа, какой-то благообразного вида священник там поучает жизни. И в этом прекрасном видео сгенерировано всё. Текст написан нейросетью, и священник нарисован нейросетью, и оживлен он ей же. Духовная жизнь под ключ. И таких обучающих клириков много. Все такие хорошие, седые, благообразные, прямо Санта-Клаусы. Говорят предельно тривиальные вещи. В каком-то смысле это даже может быть хорошим знаком. Если на чем-то начинается паразитирование, значит, это жизнеспособно. На мертвом паразитам не разбежаться.

Как и любой другой инструмент, всё здесь зависит от рук. Условно, как базовая консультация, в плане общего понимания вопроса, помощи в написании каких-нибудь стандартных текстов это вполне жизнеспособные сценарии. Другой вопрос, что доверять ему какие-то совсем концептуальные вещи не стоит по той простой причине, что радикальным его отличием от любого другого человека является услужливость. То есть он всегда следует за пользователем. Кроме того, это, конечно, не интеллект, а языковая модель, просто комбинация слов.

О будущем православной церкви прогнозов давать не будет — это вождение вилами по воде. Он точно знает изнутри Священного Писания, что Христос создал церковь, которую не одолеют врата ада. Ее историческое бытие продлится по последний день этого мира, и время кончится, а церковь не кончится. Она перейдет в вечность.

Свое будущее он видит в том, чтобы понемногу продолжать масштабировать исследования, преподавание, издание книг, посвященных Священному Писанию. Потому что Слово Божие — это действительно путеводный маяк для каждого человека. Там на самом деле можно найти ответ на любой мучающий тебя вопрос. Причем это не абстрактный ответ какой-то там древней мудрости, а Слово Бога, обращенное к тебе. Если бы Бог благословил его еще как-то над этим потрудиться и помог сделать этот хлеб, Слово Божие, более преломляемым, более усваиваемым для людей, он был бы этому очень рад.

Разговор окончен, но у отца Александра еще много дел. Чем занимается современный священник? Он садится к себе в машину, ставит телефон напротив и включает запись. О чем он говорит? О том же, о чем говорили первые проповедники 2000 лет назад.