Школьное обучение: 10 или 12 лет? Новый эксперимент

Предложение сократить продолжительность школьного обучения до десяти лет вновь стало предметом общественных дебатов. Инициаторами выступили представители Российской академии наук и Общественной палаты. Их план предполагает новую образовательную траекторию: десять лет в школе и пять лет в специалитете, что в сумме составляет пятнадцать лет обучения. Авторы утверждают, что качество образования при этом не пострадает. Формально это оптимизация, но по сути является одним из самых радикальных экспериментов в системе образования за последние годы.

Основным аргументом в пользу сокращения служат демографические соображения. В настоящее время молодые люди часто задумываются о детях ближе к 27 годам. Сокращение срока обучения, по замыслу авторов, ускорит вход во взрослую жизнь. Логика проста: раньше выпуск из школы, затем из вуза, быстрее начало трудовой деятельности и создание семьи.

Однако образовательная система — не конвейер, и любое её ускорение почти неизбежно приводит к перегрузке. Уже сегодня школьники сталкиваются с плотными программами и растущими требованиями. Попытка уместить тот же объём знаний в более короткий срок вызывает вопросы, прежде всего о качестве образования.

Сергей Таланов, доцент Ярославского педагогического университета, в интервью отметил, что образование — это фундамент экономики, а не просто социальный институт. Он поддерживает идею изменения образовательной модели, но с оговоркой: она должна сопровождаться усилением системы профессионального образования и реальным повышением престижа рабочих профессий.

По мнению Таланова, около 30% населения должны иметь высшее образование, а порядка 70% — среднее специальное. Он считает, что именно такая пропорция позволяет экономике функционировать устойчиво: с одной стороны управленцы и разработчики, с другой — производственный сектор.

Особое внимание он акцентирует на «рабочей аристократии» — высококвалифицированных специалистах, без которых невозможно развитие промышленности. Повышение их статуса и зарплат, по его логике, является ключом к решению кадровых проблем.

С настороженностью к идее нового эксперимента относится Олег Смолин, первый зампред комитета Госдумы по высшему образованию и науке, доктор наук.

Он критикует оба подхода и предлагает третий — разноскоростное обучение. Смолин поясняет: «Я напомню, что параллельно с предложением вернуться к десятилетке появилось другое предложение — начать с 6 лет и обучать детей 12 лет в школе. То есть у нас 2 предложения в прямо противоположных направлениях. А у меня есть третье предложение, причем сформулированное 25 лет назад. Это идея разноскоростного обучения.»

На вопрос о конкретных предложениях Смолин ответил: «Дело в том, что дети по-разному оказываются подготовлены к школе и интеллектуально, и психологически. Одни дети хотят учиться и фактически умеют всё, что требуется от первоклассника: считать, писать, читать. Ага. Вот для этих детей десятилетка вполне подходит. И, кстати, в целом ряде московских школ эта программа реализуется. Другие дети и в 7 лет говорят: «В школу хочешь? Не хочу. Что хочешь? Хочу играть». И при этом не умеют того, что необходимо знать уже первокласснику. Они за 10 лет вряд ли освоят школьную программу, получат только дополнительные стрессы, вред здоровью и так далее.»

Отвечая на вопрос о том, как вписать программу в сокращённый срок, Смолин сказал: «Я напомню, что у нас максимальное количество уроков — 6 — было в старших классах, правда, при шестидневке. Сейчас максимальное количество уроков бывает 8 и даже 9. Если мы сократим срок обучения до 10 лет, то учеба в субботу меня не так пугает, как 8 или 9 уроков. Я очень помню, что, будучи отличником, уже к шестому уроку я изрядно уставал, особенно если шестым уроком была физика или математика. А как эти ребята работают на седьмом, восьмом или девятом, представить себе не могу. Скорее всего, просто отключаются.»

На вопрос о главной проблеме реформы он ответил: «Задача не в том, чтобы считать года. Нужно внимательно посмотреть школьные программы. Например, не было целого ряда разделов математики, которые сейчас есть в школе и которые по-настоящему нужны в вузе. Но при этом математические знания советских школьников были выше, чем современные. Есть знаменитая теория Льва Семеновича Выготского, она называется «зона ближайшего развития». Суть ее проста. Пересказываю так: если вы даете ребенку слишком легкие задания и слишком мало, он медленно развивается. Но если вы ему даете слишком сложные задания и слишком много, он тоже медленно развивается, потому что он не усваивает даже то, что мог бы знать при более умеренной нагрузке. Я боюсь, что попытка вернуть десятилетку при современных программах, она приведет только к реально понижению знаний школьников.»

Обсуждая сочетание с реформой вузовского образования, Смолин отметил: «Ничего проблемного в этом не вижу. Я в свое время не раз бывал в школе Щетинина, где эта идея была реализована максимально. Я видел девочку, которая в 17 уже получила первое высшее образование. Как правило, выпускники этой школы получали два высших: одно гуманитарное, чаще всего историческое, второе — инженерное, чаще всего строительное. И всё это в пределах до 20 лет. Поэтому я не вижу здесь проблем. Я знаю семью омского профессора философии, где практически все детей окончили школу досрочно. И это не мешает им учиться в вузе. Другое дело, конечно, крайние варианты, когда там чуть ли не 14-летний ребенок поступает в московский университет. Мне кажется, это перебор. Мы тоже отчасти насилуем природу, природу детей. Но, в принципе, в разумных пределах разноскоростное обучение абсолютно оправдано.»

Отвечая на вопрос о связи с отказом от Болонской системы, Смолин заявил: «Откровенно, никак не связано. Кстати, я бы не назвал это реформой. Это построение национально ориентированной системы высшего образования. И она предполагает изменение в самой вузовской системе. Если ребята окончат школу раньше, ну значит, они раньше на год поступят в высшие учебные заведения и, соответственно, окончат его на год раньше и раньше вольются в экономически активную жизнь. И ничего плохого в этом я не вижу!»