Возраст уголовной ответственности: снижать ли до 12 лет

Снижение возраста уголовной ответственности за тяжкие преступления поддержали 53% россиян — такие данные приводит ВЦИОМ по итогам опроса. Против этой идеи выступили правозащитники, педагоги, парламентарии и представители профильных ведомств.

Сейчас в России уголовная ответственность наступает с 16 лет. По ряду тяжких статей, перечисленных в ст. 20 УК РФ, отвечать перед законом можно с 14 лет. В список входят не только убийства, насильственные действия, «террористические» и «наркотические» статьи, но и кража, вымогательство, угон автомобиля или иного транспортного средства без цели хищения, вандализм и участие в массовых беспорядках.

Пресс-секретарь уполномоченного по правам ребенка в Петербурге Алексей Буцайло отметил, что статистика правоохранительных органов подтверждает снижение возраста преступности.

«Нечистые на руку люди пользуются тем, что подростки не подлежат уголовной ответственности, и вовлекают их в противоправную деятельность, в том числе по заказу иностранных государств. И вопрос о снижении возраста уголовной ответственности находится на обсуждении специалистов», — рассказал Буцайло.

Он добавил, что специалисты приводят и опыт стран, где возраст снижен. «Но на этом примере нельзя с уверенностью утверждать, что снижение возраста приведет к снижению детской преступности — для этого недостаточно данных», — сказал собеседник.

В аппарате детского омбудсмена к идее снизить возраст привлечения по тяжким статьям относятся осторожно. «Основная задача — не сделать подростков виновными, а понять, как нам защитить наших детей в подобных ситуациях. Для этого ведётся просветительская работа на всех фронтах, в том числе на уровне школ и образовательных учреждений. К сожалению, это срабатывает не во всех случаях. Мы больше сконцентрированы сейчас на том, что ситуацию нужно изучить и попытаться найти методы, которые предостерегут детей от совершения противоправных действий. Система профилактики должна работать в первую очередь именно на профилактику, а не на наказание», — подчеркнул Буцайло.

Уполномоченный по правам человека в Петербурге Светлана Агапитова выступила против снижения возраста уголовной ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления с 14 до 12 лет.

«Возраст 14 лет в законодательстве взялся не „с потолка“. Он обусловлен комплексом психологических и социальных факторов. Например, именно к 14 годам ментальное развитие человека позволяет ему четко разграничивать добро и зло, формируется способность не только понимать правила, но и осознавать общественную опасность своих действий. Подросток уже способен отдавать отчет в своих действиях и руководить ими. И это только часть обоснований. Какие есть объективные данные, что эти факторы изменились?» — сказала омбудсмен.

По ее словам, такие решения будут способствовать только рецидивам подростковой преступности. «Чем раньше мы погрузим человека в криминальную среду детской колонии, тем меньше шансов вернуть в общество законопослушного гражданина. Задача в том, чтобы перевоспитать оступившегося подростка, а не наказать и не столкнуть туда, откуда возврата уже может и не быть», — говорит Агапитова. Она напомнила, что в России существуют спецшколы открытого и закрытого типа, которые считает хорошим воспитательным инструментом. «Нужно следить, чтобы он работал эффективно, а не пытаться решить все одним лишь наказанием», — добавила омбудсмен.

Заместитель главного редактора «Фонтанки» Евгений Вышенков относится к идее резко отрицательно: «Нет того времени, да и нет той ситуации, при которой мы сейчас говорим о подростковой преступности, её практически нет. Вспомните, пожалуйста, последнюю ситуацию, когда шпана сорвала с кого-то меховую шапку. Я думаю, что никто даже из 30-летних читателей „Фонтанки“ просто не вспомнит об этом».

«Но тем не менее снижение [количества] нарушений [среди] молодёжи или подростков сопровождается аномальными комментариями прохожих, социальных сетей и представителей власти, что становится всё опаснее и опаснее. Это диссертационная тема: преступности практически нет, а население считает, что опасно выходить из парадной. Это исследованная тема — принцип психоза определенный. Но мы сейчас уходим в другую сторону, в социокультуру. Если короче, то, конечно, категорически нет, и кроме зла, это [снижение возраста ответственности] ничего не принесёт», — уверен Вышенков.

Член Совета по правам человека при президенте РФ (СПЧ), правозащитница Ева Меркачева выступает категорически против снижения возраста уголовной ответственности.

«Я считаю, что это самое худшее, что может сделать общество по отношению к молодому поколению. Я это сравниваю с выстрелом себе же в ногу, когда очевидно, что бежать дальше будет тяжелее с таким ранением», — заявила она.

По ее мнению, такое решение противоречило бы логике. «Те люди, которые выступают с этой инициативой, они сами себе противоречат. Почему? Потому что на фоне того, что они говорят: „давайте увеличивать возраст, с которого можно продавать алкоголь, с которого можно то, это“ — это как будто решить проблему отцов и детей, как будто бы это показать, запугать, застращать. Но в действительности это не работает и причинит только большой вред. Подросток в силу своего возраста, особенности развития своего головного мозга не может осознавать и отдавать отчеты многим своим действиям. Если мы говорим об убийстве, тут был установлен [возраст] 14 лет, но, на мой взгляд, этого достаточно», — сказала Ева Меркачева.

Правозащитница напомнила, что Россия переживала разные периоды: был возраст уголовной ответственности и только с 18 лет, и с 12 лет. «В конечном итоге мы, как цивилизованное общество, пришли к этой цифре (16/14. — Прим. ред.). Понижать еще — означает заявлять, что наши дети стали более осознанными, более развитыми, что-то изменилось, что-то произошло в их психике, что-то случилось с их организмом. Но это не так. Скорее, процесс обратный: дети еще медленнее стали осознавать действительность. В том числе из-за новых технологий они часто зависают в какой-то своей реальности, поэтому нужно только повышать возраст уголовной ответственности, а уж точно не понижать», — уверена член СПЧ.

Меркачева предположила, что люди, поддерживающие снижение возраста, либо не имеют детей, либо сами забыли, как были детьми. На вопрос, совершали ли они в юном возрасте правонарушения, они наверняка ответили бы, что да — угнали велосипед покататься, сорвали яблоки в чужом саду и так далее. Она также напомнила, что сегодня в России появилась целая череда преступлений, которые раньше таковыми не считались.

Депутат Заксобрания Петербурга VII созыва и избранная в парламент VIII созыва от «Зеленых» Марина Шишкина отметила, что понимает эмоциональную природу цифр ВЦИОМ: когда 53% опрошенных высказываются за снижение возраста уголовной ответственности до 12 лет, общество реагирует на боль, страх и резонансные новостные сводки. Реакция граждан на жестокие преступления или инциденты с привлечением детей к диверсионным и террористическим актам абсолютно человеческая — защитить себя и заставить виновных ответить.

«Однако уголовная политика государства, на мой взгляд, не должна и не может строиться на сиюминутных эмоциональных импульсах. Законодатель обязан смотреть не на градус общественного гнева, а на криминологические реальные последствия. Нужно ли снижать возраст уголовной ответственности до 12 лет? Мой ответ — категорически нет», — считает Шишкина.

Парламентарий пояснила, что действующая планка — не случайный выбор цифр, а юридически и психофизиологически обоснованный рубеж. «В 12 лет ребенок в силу незрелости психики, головного мозга и социальной воли еще не способен в полной мере осознавать правовые последствия своих действий и долгосрочную перспективу», — пояснила депутат.

По ее убеждению, снижение возраста до 12 лет не снизит уровень преступности, а лишь создаст инкубатор для профессиональных преступников. «Поместив 12-летнего ребенка в систему исполнения наказаний (даже в воспитательную колонию), мы с огромной долей вероятности получим на выходе не исправившегося гражданина, а окончательно криминализованную личность, пропитавшуюся тюремной субкультурой. Повышать ли возраст обратно? Нет, действующий баланс (14/16 лет) криминологически оптимален. Проблема лежит не в возрасте, а в неотвратимости наказания и качестве работы институтов профилактики», — добавила Шишкина.

По ее мнению, понижение возраста не просто не решит проблему подростковой преступности и вербовки, а усугубит ее, особенно в контексте последних инцидентов с вербовкой подростков через мессенджеры по террористическим и диверсионным статьям.

«Дети 12–14 лет становятся жертвами вербовщиков именно в силу незрелости: их привлекают легкими деньгами, манипулируют ими, оказывают психологическое давление. Если государство начнет массово сажать 12-летних детей, оно будет воевать с орудием преступления, а не с его организаторами. Взрослые кураторы и преступные группы лишь начнут еще активнее искать детей младше этого возраста. И что дальше: начнем сажать 10-летних?» — сказала депутат.

Шишкина подчеркнула, что государственная система должна сместить фокус с наказания на опережающее предотвращение. По ее мнению, необходимы следующие меры:

• Беспощадное уголовное преследование организаторов и вербовщиков. Наказание за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступлений (особенно террористической и экстремистской направленности) должно быть максимально суровым и неотвратимым. Взрослый, толкнувший ребенка на преступление, — вот кто главный субъект ответственности.
• Переформатирование работы комиссии по делам несовершеннолетних и органов опеки. Они не должны работать как сугубо карательно-бюрократический орган, вспоминающий о семье только после ЧП. Нужна полноценная социальная работа, раннее выявление семейного неблагополучия и деструктивного поведения детей.
• Развитие системы специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа вместо тюремного заключения для детей младше 14 лет, совершивших опасные деяния. Там с детьми должны работать психотерапевты, дефектологи и педагоги, восстанавливающие их социальную нормальность, а не конвойная система. Кроме того, нужно наладить психологическую службу в школах: сегодня школьные психологи часто загружены отчетами и формализмом. Нужна реальная работа с подростками «в риске» и просвещение родителей о том, с кем и как их дети общаются в цифровой среде.

«Я полагаю, что тюрьма для 12-летнего ребенка — это расписка взрослых в собственном бессилии вырастить и защитить ребенка. Сильные взрослые не мстят 12-летним детям, а перекрывают каналы их вовлечения в преступность. И социализируют», — заключила депутат.

Глава фракции «Единой России» в Заксобрании Петербурга, депутат Павел Крупник высказался категорически против идеи снижения возраста уголовной ответственности. Вместе с тем парламентарий подчеркнул, что в целом тема требует широкого общественного обсуждения с привлечением экспертов: психологов, педагогов, специалистов МВД по работе с несовершеннолетними правонарушителями.

«Принимать закон о снижении уголовной ответственности условно с завтрашнего дня — опасно и поспешно, пока мы не обсудим вопрос на общественной площадке. Посмотреть статистику, первопричины, понять портрет такого ребенка: кто он, кого мы хотим наказать, зачем и для чего? Что можно с ним сделать, если это не тюрьма и не колония?» — объяснил он.

По словам Крупника, в рамках такой дискуссии можно было бы обсудить, чтобы подростков за самые тяжкие преступления — убийства, изнасилования и «террористические действия» — отправляли не в колонии, а в специализированные учебные учреждения — на перевоспитание. В том числе и 12–13-летних.

«Я бы таких ребят сразу забирал в кадетское училище или в специальные учебные учреждения закрытого типа, а не в тюрьму. Чтобы была жесткая дисциплина, но они продолжали учиться, проходили военную подготовку, получали профессию и потом, встав на истинный путь, служили Родине. Такие подростки должны попасть в систему, которая не калечит, а лечит, которая занималась бы патриотическим воспитанием. При этом такие заведения должны находиться под контролем, чтобы наблюдатели могли приехать и посмотреть, чем и в каких условиях занимаются дети», — пояснил депутат.

«Преступность молодеет. Развращение, которое сыплется на неокрепшие умы подростков, конечно, делает их и невероятно жестокими, и абсолютно аморальными. Пример: изнасилование шваброй подростка в детском лагере. В таких случаях мы не смеем закрывать глаза и пытаться замять эти темы. Мы должны максимально строго наказывать. Не оправдывать и сделать всё, чтобы совершившие такие преступления подростки не бравировали этим, зная, что в силу возраста они избегут наказания. Эти случаи мы обязаны рассмотреть отдельно и принять жесткие меры, чтобы никому не захотелось пренебрегать законом», — подчеркнул Крупник.

Кроме того, депутат отметил, что правонарушения подростков по более «легким» уголовным статьям, за которые сейчас также ответственность наступает в 14 лет (например, угон транспорта, чтобы покататься), — это ответственность родителей. И предложил обсудить, чем законодатели и исполнительная власть могут помочь родителям в воспитании таких детей.

«Я против кровожадности в отношении детей, — прокомментировал вопрос директор петербургского лицея № 369 Константин Тхостов. — Считаю, что нашему обществу следует стремиться к тому, чтобы минимизировать привлечение ребёнка к уголовной ответственности. Действительно, необходимо вносить какие-то изменения в Уголовно-процессуальный кодекс — для того, чтобы существовали некие сдерживающие факторы. Потому что мы хорошо с вами знаем: что не запрещено — оно разрешено, как говорят в народе. Для того чтобы этих трактовок не было и подрастающее поколение взрослело в правовом и понятном ему поле, наверное, всё-таки изменения в сам кодекс вносить нужно».

Эксперт подчеркнул, что необходимо создавать предпосылки скорее для того, чтобы ребёнок не совершал правонарушения, а учился на чужих ошибках. «Может быть [высказан] аргумент с точки зрения „а мне ничего не будет, я малолетний ребёнок“. С другой стороны, есть закон, по которому законные представители в ответе перед государством за то, каким образом ребенок формируется как личность. Мы не должны забывать, что нынешние дети — это дети детей 90-х. Там не было никаких правил. Там было главное правило: „анархия — мать порядка“. Благо в нулевых мы всё-таки поставили точку, и шаг за шагом постепенно возвращаем свои традиционные ценности. Для нас ребёнок — это главная ценность, вокруг детей формируется вся инфраструктура страны».

Педагог подчеркнул, что должны быть очень чёткие меры понимания, осознания ребёнком того, что любое правонарушение неизменно ведёт к наказанию.

«Я бы, например, предложил министерству внутренних дел создать такие школы закрытого типа, где по принципу кадетских корпусов будут хулиганов переформировать в защитников общества. Тогда мы кадровый голод в МВД решим. Здесь есть над чем подумать, но ребёнок должен понимать, что существуют границы, переступать через которые нельзя», — говорит Тхостов.

Спикер отметил, что необходимо внедрить систему привлечения к реальной ответственности не детей, а тех, кто их такими воспитал. «Потому что дети все же отдуваются за издержки собственных родителей. Ведь ребёнок рождается абсолютно чистым и открытым миру. А дальше это общество его делает таким, каким он вырастает. И если общество законопослушно, то и ребёнок вырастает законопослушным, — пояснил Тхостов. — У нас нет никаких мер привлечения семьи к ответственности за ненадлежащее воспитание собственных детей. Вот если эта мера будет, и будут реальные наказания, поверьте мне, для ребёнка это тоже будет очень серьёзным тормозящим моментом».

В конце июня 2026 года на юридическом форуме в Петербурге глава Следкома Александр Бастрыкин, говоря о преступлениях среди несовершеннолетних, выступил за дальнейшее снижение возраста уголовной ответственности. Он напомнил, что с 2025 года в России уже введена уголовная ответственность с 14 лет за участие в террористической деятельности, включая содействие, вербовку и участие в соответствующих сообществах.

«Мы предлагали понизить возраст уголовной ответственности для подростков до 12 лет, но не нашли поддержки», — сказал председатель СК.

По словам Бастрыкина, подростки «в 12–13 лет уже совершают преступления, но не подпадают под возраст уголовной ответственности и уходят безнаказанными». Среди причин вовлечения подростков в преступность глава Следкома назвал «лёгкие деньги» и недостаточную профилактическую работу. По его мнению, ключевая роль в предотвращении таких преступлений должна принадлежать семье и школе.

Одним из первых инициативу о снижении возраста уголовной ответственности прокомментировал депутат Госдумы от «Единой России» Евгений Попов. В своем телеграм-канале он ответил одним словом: «Исключено».

Глава комитета Думы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства, депутат от КПРФ Нина Останина также выступила против. «Сейчас следователи говорят, что мы четырнадцатилетних подростков осуждаем на 10 или 15 лет. Какими они выйдут? А теперь с 12 лет осуждать будем. Он выйдет в 22 или в 27 лет. Изоляция от общества ничего хорошего ребенку не несет, поэтому сначала давайте спросим себя: все ли мы сделали, чтобы воспитать наших детей достойными гражданами? Потом уже тех, кто преступает закон, привлекать к ответственности. Я категорически против снижения возраста наступления уголовной ответственности», — говорила депутат.

Сенатор Андрей Клишас в ответ на инициативу снижения возраста уголовной ответственности до 12 лет сказал РБК, что «этот вопрос обсуждался в парламенте сравнительно недавно, и было принято другое решение, после чего был принят закон, который подписан президентом». Судя по всему, речь об упомянутом выше снижении возраста уголовной ответственности до 14 лет за целый ряд особо тяжких преступлений.

Лидер партии ЛДПР Леонид Слуцкий еще в декабре 2025-го предложил «поднять вопрос о снижении возраста уголовной ответственности до 12 лет за преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних и за убийства, в случае если экспертиза установит, что подросток-преступник осознавал и руководил своими действиями».

Летом «Фонтанка» приводила статистику задержанных за поджоги АЗС и машин школьников в Петербурге. Возраст на момент совершения категорически различен — от 8 до 17 лет. Тенденция: средний возраст поджигателя в 2023 году — 15 с половиной лет, в 2024 — 14 с половиной, в 2025 — 13 с половиной, а в 2026 году (по данным на июнь) — уже 13.

25 августа 2026 года детский омбудсмен Петербурга Анна Митянина в ходе заседания правительства города привела такую статистику: «В 2025 году криминальная активность среди детей выросла на 45%. По сравнению с 2024 годом на 44% возросло количество правонарушений, связанных с террористической деятельностью».

В марте 2026-го Митянина отметила рост числа случаев вовлечения несовершеннолетних в преступления террористической и диверсионной направленности в 2025 году: «Очень тревожит, что снижается возраст совершивших эти преступления. <…> Сегодня их совершают и 12-летние, и даже 11-летние подростки. Преступники прекрасно понимают, что ребенок, не достигший 14-летия, не является субъектом уголовного наказания».

По словам омбудсмена, система профилактики должна быть максимально направлена на формирование правомерного поведения у детей любого возраста. «Мы отдаем себе отчет, что современного ребенка не обучают ни жизненной стойкости, ни критическому мышлению. У него не формируется понимание неотвратимости наказания. Преступники ему [ребенку] говорят: „Ты еще мал, тебе ничего за это не будет. А вот доход, который ты получишь, например, за поджог военкомата или релейного шкафа, или за участие в мошеннической схеме, обеспечит, например, приобретение нового гаджета“. Поэтому нужна работа, направленная на формирование у ребенка понимания, что будут последствия», — говорила Митянина.

Полные видео проекта «Ты не один» опубликованы на странице БДТ. На «Фонтанке» — текстовые версии разговоров, интервью с экспертами и педагогами, а также другие материалы проекта.