Туапсе под дымом: неделя пожара и поисков

По обочине дороги, ведущей в Туапсе, женщина в сиреневых тапочках на шерстяной носок, черных штанах и серой махровой накидке раздает листовки водителям. На голове у нее черная косынка. «Возьмите, лишним не будет», — говорит она, протягивая бумагу в открытое окно. На листовке — фото 14-летней Валерии Боковой. Такие же объявления расклеены по всему городу: на столбах, остановках, заборах.

Валерию ищут десятки волонтеров и горожан. Она пропала после того, как беспилотник попал в дом на улице Сочинской, где она жила с родителями. «Зато на развалины вы поглазеть останавливаетесь», — бросает женщина проехавшей мимо машине. На вопрос, кто она, отвечает: «Я просто человек. Помочь хочу… А косынка… на СВО родственника потеряла».

Напротив разрушенного дома, километрах в двух, из-за невысокой сопки поднимается огромный столб черного дыма. Он висит над Туапсе уже почти неделю. Еще на подъезде к городу, за 18 километров, вдоль обочин видны черные лужи. В самом городе запах горящих нефтепродуктов резко бьет в нос. Пассажиры поездов, останавливающихся на 12 минут, достают телефоны: одни снимают, другие пытаются передать словами масштаб, третьи просто курят и смотрят на дым.

К запаху привыкаешь, если отвернуться от дыма. Город кажется обычным курортным: кафе, таксисты-зазывалы, разговоры сотрудников вокзала «о завтрашнем авансе». Но на припаркованных машинах заметен черный налет — смесь пепла и нефтепродуктов. Такая же смесь на плитке, на ярко-зеленых жилетках сотрудников, на лапках бездомных животных. Местные жители рассказали, что 22 апреля прошел «нефтяной» дождь.

Работник местного кафе, парень лет 24, говорит: «Я уже привык. Дымит и дымит. На нашу работу это не повлияло — только посетителей мало. Думаю, никакого курортного сезона не будет: то прилетает, то горит, то нефтепродукты выбрасывает».

На улицах немноголюдно. Кто-то гуляет с собакой, пара пенсионеров, несколько спешащих человек. Продавцы сувенирных магазинов смотрят на пустую улицу. Если пройти 10 минут от вокзала, упираешься в берег. Купаться нельзя — рядом причал и объекты, которые «фотографировать нельзя». На берегу — рыбаки, девушка с кофе, больше никого. Огороженный обелиск «Борцам за власть Советов» — тоже пусто, лишь двое молодых людей снимают черный дым.

Дым висит с 16 апреля после атаки беспилотников. Чиновники заявили о повреждении «инфраструктуры порта». Глава Туапсинского района Сергей Бойко сообщил об отмене уроков в школах, закрытии ТЦ и, вероятно, ларька с фейерверками у цистерн. Жители жаловались на запах гари, но власти долго не объясняли причину и просили не выходить на улицу, закрывать окна, утверждая, что воздух чистый. К вечеру 16 апреля официально подтвердили пожар: «На территории порта загорелось технологическое оборудование». Затем жители рассказали о нефтепродуктах в реке Туапсе и Черном море. Через четыре дня новая атака БПЛА — пожар разгорелся с новой силой, погиб один человек на территории порта.

После первой атаки 16 апреля власти сначала заявили о гибели 14-летней девочки и пятилетнего мальчика, затем исправились: второй жертвой оказалась 29-летняя девушка. Ее, по словам соседей, выбросило взрывной волной на крышу. 14-летнюю Валерию Бокову не нашли — даже останков. Поиски идут уже восемь дней.

Соседка семейства, пенсионерка, живущая через забор, вспоминает: «Я услышала взрыв за горой. Высунулась в окно и вижу: над домом соседей летит беспилотник. Медленно, искры валят — видно, подбитый. Падает аккурат на зал. Взрыв, стекла выбило, слышу крики: „Помогите, помогите!“». Она говорит, что ее «Бог уберег», и называет семью Боковых обычной: «Они мне часто помогали. Я тут одна живу. Заходили иногда. Ничего плохого не скажу. Но чужая семья — потемки». После этих слов она попрощалась и пошла к мусорным бакам с почерневшим от сажи пакетом, заметив, что только спустя дни впервые вышла из дома.

У разрушенного дома на Сочинской развернут импровизированный штаб волонтеров. Поисковики перекусывают макаронами с колбасой. Рядом сидит отец пропавшей девочки — крепкий мужчина в спецовке, с мешками под глазами, большую часть времени смотрит в одну точку. Один из поисковиков говорит: «Волонтеры вон там, в лесу на гребне. Ты до них не дойдешь». Второй добавляет: «Там грязи… Я в берцах ходил, у меня вот посюда было».

До места поисков нужно пройти через руины дома — от него почти ничего не осталось, только ступени, части стен, фундамент с остатками плитки. За руинами тропинка выводит к лесной грунтовке, где угадываются следы тяжелой обуви. Участник поисковой группы из Геленджика рассказывает: «Поиски ведем именно живого ребенка. Люди верят, что она жива — останков не нашли ни в доме, ни в окрестностях. Ходят слухи, что девочку видели, следы в лесу кто-то находил. Мы проверяли — там только следы собак и гильзы. Осматривали кладбище: поминальный день, могли быть конфеты, пирожки, но следов нет. Если она была в доме и выжила, то с контузией могла уйти куда угодно. Будем искать, пока не найдем. Тела нет — значит, надо искать».

Горожане называют историю странной. Одна из жительниц Туапсе говорит: «День, два, три искать можно. Но уже неделя. Ничего, только слухи. Почему ее признали погибшей без останков? Спросите у чиновников. Если узнаете, почему не считается пропавшей без вести, и мне скажите».

Евгения Третьякова, в чью квартиру беспилотник попал еще в ноябре 2025 года, рассказывает: «Ночью у тебя над головой стрельба и взрывы. Включаются сирены. Что делать? Власти говорят — прячьтесь в ванную. У меня ванную разворотило. Пять месяцев назад был показательный случай — дрон в многоквартирный дом. С тех пор ничего не сделали. Мы не знаем, где укрытия, у кого ключи от подвалов, будут ли эти люди на связи. Сейчас масштаб серьезнее, жертвы, но работу по безопасности не проводят. Это угнетает».

Евгения жила с несовершеннолетней дочерью на мансардном этаже на улице Коммунистической. Квартира разрушена 25 ноября. Почти полгода она выслушивает обещания чиновников восстановить жилье, но сроков нет. В программу ремонта дома она не попала. «Очень много замалчивается. Это экологическая катастрофа: нефть с неба капает, дым, животные и птицы в нефтепродуктах. Власти говорят: надевайте маски. Насколько это поможет? Глава и региональное руководство должны сказать: „Мы вам поможем, не оставим один на один с бедой“ — и отвечать за слова. Люди говорят, что в городе нет главы».

В день, когда готовился репортаж, власти опубликовали сообщение, что «площадь пожара сократилась в два раза», затем — еще вдвое, не называя конкретных цифр. Евгения резюмирует: «Уже пятый год идет спецоперация. А мы живем принципом: смерть с нами никогда не произойдет. Нужны работающие алгоритмы помощи, куда бежать. Сейчас только беседы для галочки и памятка — отходить от окон. Вот прилетел беспилотник в дом на Сочинской. Помогло? Не думаю».

Вечером 23 апреля в Туапсе снова прошел дождь. Уровень воды в реке поднялся, боновые ограждения, выставленные для улавливания нефтепродуктов, не выдержали — часть попала в море. Сбором занимаются «Роснефтефлот», спасатели «ЭКОСПАС» и специалисты терминала. Пожар на терминале продолжают тушить: к вечеру 23 апреля дым стал серым.

Эколог Александр Емельянов объясняет опасность дыма от нефтепродуктов: мелкие частицы проникают в легкие и кровь, особенно уязвимы дети, пожилые, люди с хроническими заболеваниями. В долгосрочной перспективе ВОЗ признает риск онкологических и неврологических заболеваний. «Нефтяной» дождь 22 апреля опасен для животных — при слизывании загрязнения с шерсти возможно отравление, также продукты горения отравляют растения и накапливаются в пищевой цепочке. Мазут на птицах образует корку, блокирующую движение и дыхание. Директор природоохранных программ «Зеленого патруля» Роман Пукалов уточняет: «Кислотные дожди не выжгут все леса вокруг Туапсе, воздействие будет локальным — отдельные капли повредят листья, почвенные организмы, но нефтеокисляющие бактерии при положительных температурах переработают выпавшие нефтепродукты».

Таксист, проезжая под столбом дыма по дороге к вокзалу, жалуется: «Одышка замучила. Сколько оттирал нефть от капота — пепел отошел, а капельки эти — сил нет. Сейчас все ломанулись на автомойку, очередь. Оптимисты, которые решили, что скоро потушат. Я подожду: все равно мотаться в район пожара». Затем он показывает на горящий терминал и смеется: «Впритык к нефтебазе киоск с фейерверками. Ты себе такое где-нибудь можешь представить? А у нас есть. Это Туапсе! Перефразировал одного мыслителя, к сожалению, он уже умер».

По данным на 18:20 24 апреля, пожар на территории терминала полностью потушен.