Urals подскочила до 120 долларов за баррель

В ночь на 14 марта ряд мониторинговых сервисов зафиксировал резкий рост цен на российскую нефть Urals. Первый скачок составил 20%, а после второго повышения к 10 утра стоимость превысила 120 долларов за баррель.

Специалисты отмечают, что единой цены на эту марку нефти не существует, а отображаемые на графиках данные отражают текущую реальность мирового рынка.

Некоторые эксперты выражают сомнения в релевантности отдельных онлайн-индикаторов. В ответ на запрос о источниках информации компания, владеющая одним из таких сайтов, пояснила, что использует расчетный индикатор на основе дисконта спотовой цены Urals к Brent и динамики фьючерсов на Brent.

Все опрошенные аналитики сходятся во мнении, что ситуация в целом соответствует графикам. Однако они подчеркивают разницу между фьючерсными котировками на поставку в будущем и фактической стоимостью нефти, которая уже находится в танкере и следует к нефтеперерабатывающему заводу.

«Резкий скачок Urals мог произойти из-за того, что война в Иране и блокада Ормузского пролива вызвали панику на рынке. США, Израиль и их союзники де-факто перекрыли главную артерию поставок с Ближнего Востока, а атаки на энергетическую инфраструктуру Ирана поставили под угрозу глобальное предложение, — рассказывает директор по внешним коммуникациям консалтинговой компании NEFT Research Дмитрий Прокофьев. — В условиях, когда «традиционная» нефть Персидского залива оказалась под угрозой, покупатели бросились скупать всё, что доступно, включая российскую Urals. Это привело к почти полному исчезновению дисконта и рекордному росту цен. Но Urals дорожает не потому, что её так полюбили, а потому, что на рынке временно нет альтернатив».

«На физическом рынке нефти Urals мы со стороны видим в первую очередь котировки, а не внутреннюю механику каждой сделки. Очевидно, что сейчас существует премия за физическую поставку нефти, уже загруженной в танкеры, то есть за dated, с учетом рисков, что Ормузский пролив в ближайшее время может остаться закрытым. Расхождение между фьючерсными котировками Brent и WTI и реальными ценами спотовых сделок по Urals обусловлено спросом на российскую нефть, рисками поставок из стран Персидского залива, санкционными рисками, стоимостью фрахта и другими факторами. На прошлой неделе эта разница достигала примерно 25 долларов за баррель, — объясняет портфельный управляющий УК «Альфа-Капитал» Дмитрий Скрябин. — Я бы скорее говорил не об отдельном разрыве между «бумажным» и физическим рынком, а о том, что нефть с ближней поставкой стоит дороже, чем с дальней. Это, кстати, применимо и к фьючерсам. Соответственно, в такой ситуации любые ценовые индикаторы следует интерпретировать аккуратно, поскольку сама структура рынка сейчас сильно влияет на цену. Для участников это означает, что при оценке сделки, экспортных потоков или хеджирования недостаточно ориентироваться только на фьючерсы — необходимо учитывать и физическую премию, и логистику, и все сопутствующие риски».

«Вертикальный скачок на минутном графике больше похож на пересчет ряда, обновление источника или перенос базы, а не на реальные сделки за несколько минут. Это не значит, что сама цена выдуманная. Наоборот, высокий абсолютный уровень сейчас выглядит правдоподобно. Reuters отдельно писал, что Urals с поставкой в индийские порты впервые торговался с премией $ 4–5 к Brent, а физические партии нефти с быстрой поставкой в Европу уже уходили почти к $ 150, тогда как Brent futures оставался лишь немного выше $ 100. Это и объясняет, почему Urals мог выглядеть сильнее Brent. На физическом рынке сейчас просто очень дорогая нефть с быстрой поставкой, — отмечает Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global. — Реальных спотовых котировок Urals сейчас несколько, а не одна. В актуальной методике Argus есть отдельные оценки для fob Primorsk, fob Ust-Luga, fob Novorossiysk, cif Black Sea и dap west coast India. Поэтому сравнивать надо только одинаковые базы поставки. Однако по форме это почти наверняка технический скачок индикативного ряда. Но сам переход Urals в диапазон выше $ 110 в последние дни вполне укладывается в то, что уже показывали Argus, Bloomberg и Reuters. Для официальной сверки лучше опираться на публикации Минэкономразвития, которое считает официальный средний уровень Urals по данным Argus, и на ежедневные оценки ценовых агентств, а не на минутный график из терминала. Дополнительно давление на котировки нефти из портов Черного моря сейчас могли усилить перебои в Новороссийске после атаки на терминал».

Разница в цене между российской нефтью Urals и североморской Brent, известная как спред, служит важным индикатором состояния отрасли и мировой политики. Исторически Urals торгуется с дисконтом, что связано не с качеством, а с политическими факторами.

С 2014 года, а особенно после 2022-го, давление на цену российской нефти усилилось. Спред нередко превышал 20 долларов, чему способствовали введенные рядом стран ценовые потолки. Санкции применялись даже к судовладельцам, перевозившим нефть по ценам выше установленных лимитов.

Однако война в Иране и блокада Ормузского пролива кардинально изменили рыночную конъюнктуру. Санкционные ограничения, оставаясь формально в силе, стали игнорироваться многими участниками рынка. В условиях нехватки топлива, как, например, в Шри-Ланке, страх перед последствиями со стороны ЕС и США ослаб.

К началу апреля, через месяц после эскалации конфликта, нефть из российских портов — Приморска, Усть-Луги и Новороссийска — оказалась практически единственным доступным товаром на открытом рынке. Заказанные объемы ближневосточной нефти задерживались, а потребность в топливе по всему миру оставалась высокой. Китай обладает значительными запасами, но более мелкие страны столкнулись с настоящим топливным шоком.

В этой ситуации заявление председателя Европейской комиссии Урсулы фон дер Ляйен о том, что «самая безопасная энергия — это та, которую вы не использовали», звучит особенно резко. Призыв экономить энергию вместо покупки российских ресурсов может не найти понимания в странах, испытывающих острый дефицит топлива.

Европа продолжает использовать российские углеводороды, даже без учета прямого импорта. Значительная часть нефтепродуктов поступает из Индии, которые, в свою очередь, могут быть переработаны из российской нефти. Кроме того, страны Балтии, такие как Латвия, Эстония и особенно Литва, официально поставляют в ЕС ископаемое топливо и продукты его переработки на миллиарды евро.