Юрфорум в Петербурге: как спасать флот от пиратства

Деловая программа Петербургского юридического форума, обычно посвящённая инвестициям и цифровизации, на этот раз превратилась в драматическое обсуждение судьбы российского судоходства. Участники сессии спорили о том, как кораблям РФ бороздить океаны, когда Запад относит их к «теневому флоту», а удобные флаги массово аннулируются.

Модератором встречи выступила Карин Кнайсль, бывший министр иностранных дел Австрии, ныне живущая в России и руководящая центром «G.O.R.K.I.» — Геополитической обсерваторией по ключевым проблемам России.

Сессия началась с демонстрации видеозаписи, предоставленной, по словам Кнайсль, Военно-морскими силами Франции. Двухминутный ролик запечатлел перехват нефтяного танкера Tagor в международных водах Атлантического океана, в 740 км к западу от Британии, 1 июня. Звуковая дорожка сообщала, что судно шло из России под «фальшивым камерунским флагом» в центральноафриканскую страну. Прокуроры утверждали, что капитан якобы отказался выполнять распоряжения, поэтому взятие под контроль «было необходимо». Задержание проводилось при содействии Великобритании.

— Здесь представлен акт пиратства. Это замечательная иллюстрация к нашей теме — сегодня мы будем говорить о проблемах судоходства, — пояснила Кнайсль и попросила прокомментировать кадры управляющего директора Louve Solitaire BV Барта Соэнса.

Эксперт назвал показанный захват «государственным пиратством» и «покушением на свободу судоходства», подчеркнув абсолютную незаконность с точки зрения международного морского права. Он провёл краткий экскурс в историю пиратства, отметив, что ситуация изменилась только после ответных атак испанцев на британские и датские корабли в XVII веке.

Заговорив о владельцах судов, пытающихся обойти санкции, Соэнс с западной снисходительностью назвал их «альтернативным флотом». Однако тут же признал, что им сложно найти команду, и посоветовал нанимать международные экипажи, как во Франции. Самый ироничный момент наступил, когда он стал рассуждать о привлечении судовладельцев в российский реестр. С галльской беспечностью Соэнс заявил, что сделать это легко: «Я думаю, что необходимо посмотреть на регистрацию судов. Можно ли здесь сделать какое-то коммерческое предложение… Это достаточно простые меры». По поводу страхования он заметил, что «это на самом деле не проблема, потому что есть и другие возможности страхования. И здесь решение может быть достаточно простым — надо предлагать перестраховку для этого альтернативного флота».

Вероятно, неловкость момента не укрылась от Кнайсль. Поблагодарив Соэнса, она заметила: «Я надеюсь, что все поняли основную идею. Просто иногда юристы говорят сложным языком, который обычным людям, обывателям не понять».

Следующим слово взял Виталий Клюев, глава профильного департамента Минтранса. Он начал со шпильки: «Госпожа Кнайсль, я буду говорить по-русски. Основная аудитория русскоязычная здесь. Ну и, может быть, я лучше выражу свои мысли». Зачитав приветствие от министра Никитина, Клюев привёл цифры: 82% всех экспортных грузов из России (не считая трубопроводного транспорта) перевозятся морским транспортом. Затем он нанёс удар в ответ на французскую «лёгкость»: «Я воспринял бы совет моего коллеги о том, что надо взять и под российский реестр суда затянуть, за маленьким исключением. Он так сказал: „Это легко сделать“. Уверяю вас, это сделать нелегко. Нелегко. Российская правовая система. Она очень сложная…» Далее Клюев долго перечислял бюрократические тонкости: миграционное законодательство, лицензии на опасные грузы, санитарные свидетельства и налоговую отчётность по РСБУ. Он признал, что работа над упрощением идёт, но «по миллиметрам». И посетовал, что Конвенция ООН по морскому праву 1982 года в части института флага «не работает».

Клюев рассказал, как Камерун в ноябре прошлого года одномоментно исключил из своего флага 72 судна, а затем ещё 26. «Что такое судно без флага? Это означает, что оно вообще без всякой юрисдикции, оно ничье. Мало того что нет юрисдикции на нем, так и право собственности ни за кем не зарегистрировано… Чьи теперь моряки, которые остались на этом судне? Они повисли в статусе древних моряков», — досадовал он. Затем он привёл два беспрецедентных факта: система дальней идентификации судов LRIT теперь передаёт координаты российских судов тем, кто их топит, а частная компания Inmarsat одним щелчком отключила 160 судов от спутниковой связи, и моряки в океане просто исчезли из системы спасения. На это Кнайсль ответила: «Я симпатизирую всем этим морякам, которые застряли в Ормузском проливе. Порядка 20 тысяч [человек] месяцами не могут выйти с судна. Мы только можем представить, насколько ужасна ситуация с точки зрения санитарии и продуктовых запасов. И конечно, экипажи маргинализируются. Спасибо за то, что отметили эти очень важные гуманитарные вопросы».

Голос бизнеса прозвучал из уст Полины Сенаторовой, директора департамента комплаенса и морского права FESCO. Она говорила о полной изоляции: судовладельцы не могут заходить в порты недружественных стран, испытывают трудности с покупкой и ремонтом судов — российские верфи не справляются, зарубежные недоступны из-за страховых ограничений. Западное страхование под запретом, российское дорожает и «становится всё с большим количеством оговорок». Удобные флаги вроде панамского или либерийского постепенно становятся недоступными. «Я думаю, что мы все в этом зале знаем проблемы нашей индустрии, их можно долго обсуждать отдельно», — резюмировала она. Сенаторова заявила, что считает уместным обсуждать «нестандартные меры, которые тем не менее отвечают духу времени». По её словам, инциденты требуют немедленной реакции — решением стала бы защита судов от беспилотников и «вплоть до того, чтобы сопровождать суда силами ЧВК или военно-морских судов». А отказы западных страховщиков платить за ущерб в российских водах, по её мнению, лечатся: «Здесь вполне обоснованно было бы обязать их страховать свои судозаходы в России».

Профессор СПбГУ Станислав Ткаченко выступил на английском, что выглядело контрастом на фоне русскоязычных коллег. Он был оптимистичен: «Я уверен, что хорошие времена ещё вернутся. Нам нужно сосредоточиться на международном праве». Он предложил смотреть не на БРИКС, а на ШОС, где основные члены — Индия, Китай и Россия, и там можно выработать альтернативные механизмы защиты судов без участия Запада. Впрочем, финал его выступления был мрачнее: «Правила игры изменились. Победители будут диктовать свои условия». Кнайсль поблагодарила его за «общую картину», отметила идею с ШОС и пообещала передать соображения в Минтранс и МИД.

Как раз в этот момент в зал вошёл представитель МИДа Максим Мусихин, но слово ему не дали — выступил арбитр Клаус Облин, старший юрисконсульт из Австрии. Кнайсль сделала Мусихину замечание, потянувшемуся за телефоном: «Если у вас важный звонок, вы можете выйти. К сожалению, лучше сейчас не использовать сотовые телефоны». Перед выступлением Облина она заметила: «Вы сейчас находитесь здесь, на этой планете, которую я иногда называю планета Россия». Облин развил метафору: «Почему планета Россия сейчас находится в такой ситуации — во вселенной законодательства с западной точки зрения? Россия в этой ситуации сложной находится. Но с восточной точки зрения, возможно, она не находится в такой сложной ситуации изолированности». Он отметил, что продолжает работать с российскими клиентами, а международный арбитраж превратился в бесконечную бюрократию — дела длятся годами, санкции мешают даже начать разбирательство. «Энергетика перестала быть политической темой, она стала идеологической», — констатировал он.

После Облина слово дали Мусихину. Он выбрал русский язык и изложил позицию государства. Первым делом он призвал разобраться в терминологии: «То, что происходит сейчас — это не санкции, а односторонние принудительные меры. То, что принимает Евросоюз, они называют международными санкциями, но никакого отношения к международности здесь нет. Эти меры не могут юридически влиять на Конвенцию 1982 года и на свободу судоходства». Европейцы, по словам Мусихина, пытаются «рисовать юридические конструкции», но захваты судов не подпадают даже под статью 110, условия которой слишком жёсткие. В подтверждение того, что международные арбитражи работают, он напомнил о победе России в деле против Украины от 22 апреля 2026 года, когда были подтверждены суверенные права на акватории вокруг Крыма и Азовского моря. Закончил он напоминанием об атаке на «Арктик Метагаз» и обвинил Европу в «молчаливом потворствовании терроризму».

Партнёр коллегии адвокатов Дмитрий Андреев привёл конкретные примеры успешных дел российских компаний в западных судах. Первое дело в Германии (январь 2025): корабль, попавший в инцидент, был захвачен в территориальных водах, владелец груза успешно избежал штрафов, груз вернули. Второе дело в Финляндии (2022): судно задержали по подозрению в повреждении кабеля в Балтийском море, аналогичное дело отслеживалось. Третье дело в ЕСПЧ «Медведев против Франции»: суд отменил решение французского суда по обвинению в трафике наркотиков. Андреев предложил не тушеваться и использовать механизмы международного инвестиционного арбитража, сославшись на прецедент BSI против Мексики, когда суд принял решение в пользу инвестора.

Итог сессии подвёл Виктор Титов. Он разделил всё сказанное на три блока: страховка и смена флага, физическая защита судов (вплоть до военных конвоев) и использование платформ вроде ШОС. «Центр „G.O.R.K.I.“ готов передать министерству целый пакет правовых мер», — резюмировал он.

А сама Кнайсль под занавес призналась, что происходящее ей по душе: «Юридический форум — это мой любимый форум. Я все форумы люблю, но юридические особенно».