Сигма-баба и скуф: Стулова и Охлобыстин в «Домовенке Кузе 2»

Через год и три месяца после первой картины на экраны вышел сиквел «Домовенка Кузи». Режиссер Виктор Лакисов сохранил образ Бабы-Яги, которая теперь живет среди людей и превратилась в скорее положительного персонажа. Главным антагонистом стал Кощей, но он не может покинуть свое логово без волшебной иглы, которую должны охранять домовые Кузя и Нафаня.

Среди новых героев — миловидная девочка-домовой с острыми зубками и красным бантом, чье имя изначально не называется. Озвученная Полиной Гагариной, она выступает как двойной агент на стороне Кощея. Ее миссия — найти магическую иглу, сосредоточившую силу темного властелина, чтобы тот смог свободно перемещаться по нашему миру и в конечном счете уничтожить его.

Кощея в исполнении Ивана Охлобыстина зрители могут как следует разглядеть только в последние полчаса фильма. До этого он вынужден скрываться в темном чертоге, шипя злобные реплики. В одной из них звучит отсылка к советскому мультфильму: «Эх! Жизнь моя, жестянка…» — фраза из песни Водяного в «Летучем корабле».

К сожалению, Охлобыстин, чья харизма могла бы украсить любой проект, использован здесь так же неудачно, как и в роли почтальона Печкина из «Простоквашино». Оба фильма продюсированы братьями Андреасян, что объясняет схожий подход.

Пока Кощей бездействует, центр внимания смещается к Бабе-Яге в исполнении Екатерины Стуловой. Ее персонаж наделен ярким кокетством и нескрываемыми сексуальными подтекстами. Почти каждая сцена с Ягой содержит двусмысленные фразы, например после схватки с Кощеем она говорит: «Давно меня так никто подбрасывал…», растянувшись на капоте полицейской машины. Аналогичные реплики: «Давно меня так никто не щекотал» и «Давненько меня так никто не кружил» — сопровождаются выражением блаженного утомления.

С педагогической точки зрения, такая раскрепощенная Яга может оказать странное влияние на юную Наташу (София Петрова), в семье которой теперь живут и Кузя, и Яга. Девочка подросла, и ее отношения с одноклассником Сережей (Марк Андреасян) приобретают романтический оттенок. Рациональный Сережа сначала отрицает существование сказочных существ, но в итоге вынужден признать их реальность. «Тебе надо сказочные романы писать», — советует он Наташе.

Яга постоянно вмешивается в жизнь Наташи, используя современный сленг. Например, она предлагает: «А хочешь, я наколдую, и этот Сережа сам прибежит? Он же не Иванушка-дурачок, а настоящий сигма-бой». Видимо, она считает «сигму» синонимом привлекательности и саму себя позиционирует как «сигма-бабу». Домовенок Нафаня комментирует: «Вот же жаба неугомонная. Старая, а до чего ж она шустрая».

Авторы сценария также пытаются внедрить другие молодежные выражения, такие как «кринж». Нафаня спрашивает Кузю: «Ты чего, кринжанул?» — хотя уместность этого глагола сомнительна. Яга издевается над Кощеем: «Был ты Кощей бессмертный, стал Кощей кринжовый, скуф ты причепуренный».

К счастью, подобных лексических экспериментов немного. Основной юмор построен на проверенных, хотя и банальных, олдскульных шутках, например о бездонности дамской сумки Яги. Хочется верить, что в третьей части из волшебного саквояжа появятся свежие сюжетные идеи, а не только старые анекдоты и засохшие угощения.