«Халатный» Пушкин и «Кружевница»: выставка Тропинина

Экспозиция в Мраморном дворце оформлена в минималистичном стиле, а в одном из залов свет организован с помощью торшеров. Кураторские тексты стоит изучать внимательно — они помогают заметить, как портреты и жанровые сцены Василия Тропинина складываются в панораму эпохи, где переплетаются большая история и частные, почти детективные сюжеты. Впрочем, посетители могут самостоятельно искать информацию в интернете, хотя связь во дворце оставляет желать лучшего.

Василий Тропинин (1776–1857) — фигура, которую сам Карл Брюллов признал непревзойденным портретистом Москвы, отказавшись от заказа на серию портретов членов Московского общества сельского хозяйства. Художник вышел из крепостных: вольную он получил только в 1823 году, по словам кураторов, «на Пасху вместо красного яичка». После этого Тропинин обосновался в Москве, где расстояния между сословиями были менее строгими, и писал купцов, героев Отечественной войны 1812 года, Александра Пушкина, Карла Брюллова — в знак дружбы, девушек с румяными лицами, собственную супругу без прикрас (с морщинами и в повойнике), а также жанровых детей и стариков, предвосхищая передвижников.

Заместитель директора Русского музея по научной работе Григорий Голдовский назвал Тропинина «мостиком между романтизмом и передвижнической традицией». В его работах уже нет только романтических идеализированных образов, но еще нет критического реализма.

Среди экспонатов — «Кружевница» (1830-е годы), авторское повторение картины 1823 года, за которую художник получил звание «назначенного» академика. Её героиня, как и другие персонажи Тропинина, смотрит на зрителя прямо, с довольством и спокойствием, что отличает её от более возвышенных крестьянок Алексея Венецианова. Рядом — знаменитый «халатный» портрет Александра Пушкина из школьных учебников (с Мойки, 12).

В залах также представлены «Нищий старик» (1823) и «Портрет С. К. Суханова» (1823). Суханов — купец второй гильдии, глава каменотёсной артели, работавшей на строительстве Казанского собора. Тропинин схватывал не только внешний типаж, но и внутренние движения души, причем делал это с рембрандтовским вниманием к статусу портретируемого — его герои выглядят расслабленными, «в халате». Даже Михаил Сперанский (1772–1839) на портрете последнего года жизни показан не в парадной одежде. Галерея портретов Тропинина напоминает толстый роман, где пересекаются разные судьбы.

Отечественная война 1812 года оставила заметный след в судьбе художника. Его владелец граф Ираклий Морков (1753–1828) был избран главой Московского ополчения и вместе с сыновьями сражался с Наполеоном. Тропинину поручили эвакуировать имущество из имения в Кукавке (территория бывшей Речи Посполитой, ныне Украина). Обоз прибыл в Москву уже после изгнания французов, а ранние работы художника сгорели в ходе московского пожара 2–6 сентября 1812 года вместе с домом Морковых.

Романтически-авантюрные сюжеты встречаются и в частных биографиях. На выставке есть «Портрет Варвары Лизогуб» (1847) — дочери коннозаводчика Ипполита Петровского и увезённой из хора цыганки. В 1845 году Варвара Ипполитовна издала в Москве повесть в стихах «Зюлейка» о гареме, и портрет передаёт её экзотическое происхождение. Не менее интересна история Александры Киселёвой (урождённой Карзинкиной, дочери купца-миллионщика). Вышедшая замуж за шуйского купца первой гильдии Д. Д. Киселёва, родившая двух дочерей, она рассталась с мужем, а затем предъявила суду его вексель на крупную сумму, подорвав его положение, после чего, как сообщает кураторский текст, покинула Шую.

Особого внимания заслуживают портреты супруги художника Анны Ивановны. Тропинин женился на ней, когда отправился в Кукавку для строительства и оформления местной церкви Святого Великомученика Димитрия Солунского. После освящения храма в 1807 году Тропинин стал первым, кого там обвенчали. С Анной Ивановной он прожил почти полвека, и её портреты — женщина с мягким, но проницательным взглядом, в простой одежде — кажутся свидетельством настоящей семейственности.

Несмотря на крепостное положение до 1823 года, Тропинин с 1798 года шесть лет был «посторонним» учеником в классе портретной живописи профессора С. С. Щукина Академии художеств, где занимался вместе с Орестом Кипренским. После успеха картины «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке» на академической выставке 1804 года граф Морков отправил художника расписывать церковь в Кукавку, опасаясь, что успех и награды побудят мастера покинуть его.

В «Автопортрете художника с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль» (1844) Тропинин следует традиции, изображая себя с атрибутами ремесла. Он не выглядит ни ренессансным интеллектуалом (хотя очки отсылают и к этому), ни балагуром XVII века, а предстаёт человеком, овладевшим ремеслом, степенным и не озлобленным. Выражение его лица — такое же спокойное прямодушие, какое он даровал своим героям.

По творчеству Тропинина, как и, например, крепостного ученика Алексея Венецианова Григория Сороки (выставку которого Русский музей показывал в 2024 году), можно заметить, что крепостные художники избегают изображать усталость от жизни, её изломы и деформации. Возможно, они достаточно сталкивались с этим в реальности, поэтому не видели смысла переносить страдания в искусство. А может быть, не стоит слишком прямо связывать художника с его сословием — и Тропинин, и Сорока сделали всё, чтобы их происхождение не было главным в их творчестве.