Марина Степнова: «Нет такой Австралии»

В издательстве «Редакция Елены Шубиной» (АСТ) вышел сборник рассказов Марины Степновой «Кот Блед». Автор бестселлеров «Сад», «Женщины Лазаря», «Безбожный переулок» и «Хирург» обратилась к историям обычных женщин разных возрастов и судеб — матерей, дочерей, возлюбленных. Героини живут в многоэтажках, пользуются маркетплейсами, VPN, чатами с искусственным интеллектом и знают, что такое дроны. Они любят, мечтают, воспитывают детей на фоне большой катастрофы. Писательница рассказала о литературе травмы, страхах материнства и чтении в тревожные времена.

На презентации в Петербурге одна слушательница призналась, что хочет читать про «своих» — аристократов и хирургов, а не про слесарей. Степнова заметила, что не делит людей на «маленьких» и «не маленьких»: «Неинтересных людей вообще нет, я во всяком случае таких не встречала. Вопрос только в том, умеешь ли ты видеть и слышать других». В романах у нее часто масштабные герои — гении, полоумные, а рассказы она пишет про самых обычных людей, которых «коллекционирует» и любит. «Да я, собственно, сама точно такая же, как они. Вполне себе небольшая», — добавила она.

Писательница призналась, что ей неважно, о ком или о чем текст, важно — как: «Если автор умеет создавать мир, у него живой, свежий язык, свой взгляд на мир — я буду читать хоть трактат о свиноводстве».

В трудные моменты Степнова находит утешение в литературе. Она преподает писательское мастерство в Высшей школе экономики и в Creative Writing School, поэтому многие тексты попадают к ней еще в рукописи. «Это огромная радость — видеть, как на твоих глазах рождается текст, как появляются и меняются герои. Когда ты понимаешь, что литература жива и будет жить вопреки всему — это здорово утешает», — говорит она. Из опубликованных книг она перечитывает «Анну Каренину» — «никогда не надоедает, никогда не дает понять себя до конца».

Тема материнства — одна из ключевых в сборнике. Рассказ «Радость» ошеломил актрису Викторию Исакову до слез во время озвучки. Степнова призналась, что у нее были иллюзии по поводу материнства: «Кто-то представляет себе, что ребенок будет его другом, что будет разделять его увлечения. Но рождается совершенно отдельный человек. Другой. Иногда вообще чужой, даже неприятный». Она думала, что жизнь не изменится, но все перестраивается вокруг ребенка. «Когда ребенку исполнится пятьдесят — тоже будете думать о нем». Плюс социальное давление: «Ты сегодня обязана быть идеальной. И ребенок твой тоже». Она вспомнила, как листает соцсети с идеальными мамами, а сама видит в зеркале «невыспавшуюся опухшую кикимору» и наблюдает, как трехлетка ест песок.

Степнова предостерегает от иллюзии, что ребенок полюбит то же, что и мать. «Радость» — история о матери, которая хотела отдать дочке все, что любила, но дочери это оказалось не нужно. «Стоит оставить немного жизни и себе? Не растворяться в ребенке полностью? Дать другому свободу проще, если у тебя самого есть отдельная, собственная жизнь», — рассуждает писательница.

Говоря о собственной матери, Степнова замечает: «Травмы — это не про меня. Я взрослый человек, потому понимаю: если я что-то сделала или не сделала, то отвечаю за это сама». У нее было счастливое детство, и она ценит, что дети дают больше, чем забирают. С ними можно смеяться, смотреть мультики, учить их плеваться из трубочки. «А когда дети подрастают, у них узнаешь про современную музыку, мемы, сленг».

Писательница скептически относится к моде на «литературу травмы». Она считает, что вся мировая литература — про личное, но когда личное возводится в культ, доходит до абсурда. «Честно говоря, читать все эти страдания современных молодых Вертеров мне всегда было очень скучно. Авторы только и делали, что хвастались своими язвами, а если язв было мало, то радостно их расковыривали. Но литература нужна не для того, чтобы все посмотрели, какой ты несчастный. Литература нужна, чтобы помочь несчастным понять себя и стать счастливее», — подчеркивает она.

Степнова отметила, что мода на травму стала проходить, когда родители и бабушки с дедушками, «которые были во всем виноваты», начали стареть и умирать. Она привела пример выпускницы, которая написала повесть об обиженной на маму девочке, а повзрослев, стала писать иначе: «Юное существо по умолчанию эгоистично. Ему нужно подрасти, надышать себе судьбу».

О необходимости читать классику писательница высказалась неоднозначно: «Если человек не читал классических текстов, ну что ж. Не обязан. Никто не обязан даже читать художественную литературу в принципе». Но для истинного наслаждения важно понимать процесс, видеть, «из какой почки в текстах прошлого вырос этот побег».

В сборник вошли два рассказа, близких к автофикшену, — «Бабушка» и «Белый унитаз», где Степнова говорит о счастливом детстве и бабушке, которая обещала, что война не вернется. Писательница призналась, что обычно не пишет автофикшен, и «Кот Блед» — исключение. «Просто решила хоть раз написать что-то действительно личное, переступить собственную убежденность в том, что много говорить о себе попросту неприлично. Потому что я — последняя буква в алфавите. Бабушка так, кстати, всегда говорила».

Рассказывая о заглавном рассказе, где зловещий туман уничтожает страны, Степнова поделилась ощущением крушения мира: «Невозможно жить в мире, который фатально, катастрофически меняется, и не меняться самой. Я испытывала и испытываю те же страхи, что и все, — ощущение крушения мира. Жутко сознавать, что происходит не локальная история, не лично моя, а что ты участник кризиса планетарного масштаба. И нет такой Австралии, куда можно сбежать и выкопать безопасную пещерку. В принципе — нет».

Героиня рассказа «Вася» бежит от реальности через потребление, мечтая купить на маркетплейсе наряды маленького размера. Степнова полностью понимает эту героиню: «Возможность немедленно положить мечту в корзину — способ избавиться от стресса. Это же идеальная уловка. Иллюзия того, что ты что-то сделала, но без самого поступка. Захотела хрустальные туфельки, положила в корзину — и вроде ты уже немножко Золушка, которую любит принц. Главное — не нажимать кнопку „купить“, конечно».

Рассказ «Ананас» стилистически отличается от остальных. Это фрагмент нового романа, продолжения «Сада». Писательница надеется скоро его дописать.