«Послание к человеку»: что увидело жюри

Что испытывает человек, когда помогает другому? Зачем он это делает? А если выходит так, что не помогает, а причиняет боль? И легко ли вообще в перенаселенном мире разглядеть человека?

«Послание к человеку» — не просто смотр независимого кино, которое не покажут в обычных залах и на онлайн-платформах. Это еще и барометр настроений и вопросов общества, причем не только российского: в программе участвуют фильмы с разных континентов. Документальная основа фестиваля приближает его к зрителю, как во время сокровенного разговора: герои с экрана делятся мыслями, будто рядом никого нет. Отчасти это заслуга времени: люди привыкли, что вокруг все снимают все подряд, и камера уже не воспринимается как барьер — тем более что снимают эти фильмы все чаще сами родные.

Тем интереснее было посмотреть, как современное российское документальное кино, не подразумевающее заранее прописанных диалогов и ситуаций, отразит тему СВО. Это максимально сложная территория, куда пока почти не решается или не может себе позволить зайти профессиональное искусство — так, чтобы не ради пропаганды и не для галочки.

Фестиваль рискнул (отстраняться действительно невозможно) — и не зря. Качественная документалистика, где нет и не нужно никакого комментирования, но есть очень внимательный взгляд на героя, дала единственно возможное в этой ситуации: каждый увидел ровно то, что готов был увидеть. То, за чем шел в кино, каких ответов на свои вопросы искал.

Нравятся нам эти герои или нет, их истории после просмотра трудно забыть. Неоднозначные, страшные, поучительные, опустошающие.

Зритель точно будет долго жить вместе с героиней фильма Ивана Дружинина «Портреты Арины» («Серебряный кентавр» международного конкурса) — художницей и волонтером, приютившей инфантильного раненого солдатика, похоронившей онкобольного мужа (причем именно в таком порядке) и продолжающей искать тех, кому еще можно помочь, — но при этом гордой и самодостаточной. В этом любовном треугольнике выписан каждый: и рассудительный зрелый мужчина, на смертном одре растерянно шутящий, что «уже как-то привык не умирать», и необразованный парень, лишь со второго раза ощутивший ужасы войны. Понятно, почему режиссер сохранил еще одну вроде бы не обязательную концовку, где мы видим беспроглядный кошмар его родного дома, где он вырос, и немного меняем взгляд на этого человека.

Так же зритель не забудет совсем другую женщину — из фильма Елизаветы Бобылевой «Мама» («Золотой кентавр» национального конкурса). Мягкую, растерянную, ведомую. Она тоже занята, тоже работает, воспитывает двух дочерей, — но ее муж ушел на СВО и не вернулся, своими словами при последней встрече оставив ее гадать, любит ли он ее вообще.

Режиссеры показали то, на что трудно смотреть и к чему пока не принято приглядываться, — жизнь тяжелораненых в госпиталях, труд врачей, отдающих все силы ради трудноразличимых со стороны, но таких важных для отдельного организма побед — чтобы у пациента заработала хотя бы какая-то мышца или восстановилась координация. Или чтобы они просто хотя бы почувствовали праздник в Новый год — уже второй или третий в больничной палате («Время вернуться домой» Марии Бондаренко).

На фестивале поднимались и отмечались наградами и многие другие темы — психологической травмы из-за жестокого воспитания в семье (мультфильм в технике вышивки «Тело Христово» режиссера Беа Лема, Испания — «Серебряный кентавр» Международного конкурса), беззащитности и надежд воспитанников детдома («Перед солнцем» Алисы Тамаровой, диплом Национального конкурса).

Большой пласт фильмов был посвящен теме памяти. Одни наглядно показывали, как память стирает наше детство («Я два раза не повторяю» Ксюши Керносенко, «Золотой кентавр» в конкурсе In Silico), другие пытались восстановить образы ушедших родственников («Самый красивый парень на свете» Паоло Байгуэра — диплом конкурса In Silico) или просто предыдущего владельца своей видеокамеры (Игнасио Серой, «Пожалуйста, не убирайте, оставьте все как есть»).

Но главным остался все-таки поиск смысла жизни. Жена уходящего на СВО героя фильма «Мама» задается вопросом, почему он подписал контракт и оставил ее с маленьким ребенком. Женщины-волонтеры из фильма «Портреты Арины» с горящими глазами обсуждают, что чувствуют в зоне боевых действий настоящую жизнь, которая не идет в сравнение с обычной их жизнью в быту. И становится больно и страшно, что у людей так мало возможностей, умения, а может, и желания до поры до времени проявить себя в этой самой обычной жизни.

Но и на этот запрос у «Послания к человеку» есть ответ.

Наверное, есть какая-то высшая красота в том, что победил, получив Гран-при, фильм совсем иной вселенной (хотелось бы пошутить, что «здорового человека», но буквально — как раз наоборот).

Греческий остров Крит до недавних пор был весьма популярным направлением пляжного туризма для россиян. Все ездили смотреть Кносский дворец близ Ираклиона, другие древние города, но даже доезжая до города с великолепной гаванью и красивым названием Айос-Николаос, мало кто думал, что в нескольких километрах вдоль побережья находится Спиналонга — украшенный могучей крепостью остров, где еще во второй половине ХХ века жили больные проказой.

Древняя болезнь, лютовавшая в Средневековье и оставившая о себе заметный след в культуре, стала излечимой с приходом антибиотиков и теперь в большом числе стран, включая Россию, перешла в разряд экзотики. Но еще совсем недавно было иначе.

Герой фильма «Творимые души» патриарха греческой документалистики Ставроса Псиллакиса — швейцарский стоматолог Жюльен Гривель, который более четверти века в свои отпуска приезжал в Грецию лечить прокаженных. Мы видим улыбчивого, буквально излучающего свет и какого-то легкого, воздушного человека — в его-то 80 (съемки шли в 2023 году, а весной 2026 года Гривелю было пожаловано почетное греческое гражданство).

Сейчас, в кадре режиссера, Гривель уже наслаждается воспоминаниями о прожитой жизни — бродит по берегу, вспоминает своих друзей-пациентов, их беседы, и то, как с ним, не сомневаясь, поехала ассистировать его тогда молодая жена. Ее, — улыбается Гривель, пациенты любили даже сильнее, чем его, — так нежно она окружала их заботой.

Увидеть в человеке человека — то, что первым делом старался и сам врач. Поэтому первым, о чем он спрашивал пациентов, было откуда они родом. Те начинали рассказывать о своих деревнях — и мягчели, расслаблялись, начинали улыбаться. Гривель и сегодня помнит каждую мельчайшую деталь об этих людях, большинства из которых уже нет в живых. Помнят его и греки: недавно он с удивлением узнал, что его имя присвоили этажу отеля, где он останавливался во время своих греческих «каникул».

Внимание к собеседнику у Гривеля — не только профессионализм, это позиция, вошедшая в привычку: даже присаживаясь с женой за столик в маленьком греческом кафе, он приглашает на минутку присоединиться к их столу и хозяина, развлекая его историей о смешной оговорке на изучаемом ими с женой греческом.

Бродя по тихим, заброшенным улицам, герой говорит о своей любви к Греции — и о том, что вместе с греческим языком будто бы перенял и греческий склад ума, любовь к философии.

Он рассуждает, что «значение человека не в оценке в аттестате, а в том, что он дает миру», что «быть человеком — быть в плодотворных отношениях с другими, не подавляя их». И что «мир должен быть как библиотека: здесь столько разных томов, которые несут разные идеи, но они сосуществуют на одной полке».

Неудивительно, что именно в этой картине жюри международного конкурса нашло все слагаемые «Послания к человеку», которое должен нести фильм-победитель.