Глеб Беляков: FidoNet выгодна спецслужбам

В социальных сетях активно обсуждается перспектива полной блокировки Telegram в России с 1 апреля. В Госдуме подобные слухи называют чушью, а Роскомнадзор отказывается давать дополнительные комментарии, отсылая к ранее сказанному.

10 февраля ведомство сообщило о введении новых ограничений против мессенджера из-за несоблюдения российских законов, недостаточной защиты персональных данных и неэффективной борьбы с мошенничеством. Основатель Telegram Павел Дуров уверен, что таким образом власти подталкивают граждан к переходу на национальный мессенджер.

Опытные пользователи, видевшие подобные ограничения ранее, относятся к ситуации спокойно. IT-инженер из Петербурга Глеб Беляков, работающий в интернете с 1994 года, помнит все этапы борьбы государства со свободой в Сети.

В начале развития интернета популярной была сеть FidoNet, которая была полностью независимой и некоммерческой. На пике популярности по всему миру работало почти 40 тысяч узлов, а общее число пользователей достигало 1,5 миллиона.

С появлением графического интернета FidoNet быстро потеряла актуальность. Сегодня в мире осталось лишь около 1200 узлов, из которых 390 находятся в российском сегменте. Энтузиасты периодически отключают свои узлы из-за отсутствия времени.

Замедление работы мессенджеров заставило некоторых задуматься о возврате к старым технологиям. Однако, как объясняет Глеб Беляков, FidoNet не подходит для массового использования.

— Честно говоря, она мертва. В лучшем случае — полумёртвая. Остались отдельные энтузиасты, но их очень мало. Технология старая, и в современном мире она практически неработоспособна.

Главная проблема, по словам Белякова, в том, что FidoNet никогда не была удобной для пользователей. Для настройки сети требовался уровень как минимум очень хорошего учителя информатики. Система не адаптируется под современные стандарты: нет «жми и поехали», всё требует ручной настройки.

Автоматизировать процесс не удаётся из-за архитектуры сети. Даже современные инструменты вроде ChatGPT не могут создать user-friendly интерфейс, поскольку система требует огромного количества ручных вводов данных о внешнем мире.

— Там вообще не было понятия конфиденциальности или анонимности. Люди знали друг друга лично. В nodelist публиковались фамилии и телефоны. Без этого нода не работает.

Беляков отмечает: «А мы-то хотим мессенджеры, где нас не читают посторонние. А им как раз надо заблокировать такие места, куда у майора нет доступа. И с этой стороны наш переход в FidoNet для него будет огромный плюс. Мы сразу все будем с номером телефона и адресом на лбу».

Государство может перехватывать сообщения, но мешать общению не сможет из-за децентрализованной структуры сети. Однако, как шутит инженер, майор может просто прийти домой к пользователю.

— Попробовать можно. Но когда ИИ не хватает информации, у него начинаются галлюцинации. Он просто придумывает что-то по аналогии и подменяет этими галлюцинациями реальный мир. Тогда сеть будет передавать галлюцинации вместо реальных сообщений.

Скорость передачи данных в FidoNet зависела от модемов и была низкой. Сейчас, даже при использовании оптоволокна, сообщения проходят через цепочку узлов, что замедляет доставку.

Беляков упоминает современные технологии: I2P, Yggdrassil, Mycelium. Они используют похожий на FidoNet принцип, но разработаны для XXI века и обеспечивают высокую анонимность.

Также существует приложение Briar, которое использует Wi-Fi и Bluetooth для передачи данных без интернета. Однако оно быстро расходует заряд батареи и требует настройки ретрансляции.

Про TOR инженер говорит, что через саму сеть вычислить пользователя нельзя, но есть риски через мета-информацию или при управлении выходными узлами.

В заключение Беляков цитирует Марка Твена: «Цензура — это то же самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец». Он добавляет, что блокировки и обходы — это классическая борьба замка и отмычки.

По мнению инженера, приватность важна даже если нечего скрывать. Он сравнивает это с установкой камеры в доме: не каждый согласится на постоянное наблюдение.