От смолы до монастыря: как менялась территория Смольного

Территория, где сегодня находится Смольный собор, в петровскую эпоху стала частью новой столицы и начала работать на строительство флота. До этого здесь были шведский форт и деревня.

Первым крупным объектом стал Смольный двор — промышленная площадка для хранения и переработки смолы, возникшая примерно в 1704–1705 годах, одновременно с Адмиралтейством. К середине XVIII века о нём писали: «прежде сего был здесь большой дегтярный завод… сперва для Ниеншанца, а потом для Санкт-Петербургского Адмиралтейства». Смолу использовали для осмолки кораблей, поэтому место имело стратегическое значение.

Смольный двор представлял собой хорошо организованное хозяйство: территорию обнесли высоким деревянным забором, внутри стояли амбары, склады, сторожка, а у Невы устроили пристань для разгрузки барок с бочками. Из-за угрозы пожара вокруг выставляли караулы.

В XVIII веке авторы путались в датах основания: одни относили его к первым годам города, другие — к 1720 году, когда Пётр I якобы велел найти безопасное место для смолы. Однако косвенные свидетельства говорят о более раннем появлении: рядом находился загородный дом адмиралтейств-советника Александра Кикина, отвечавшего за снабжение флота. Его «Кикины палаты», построенные не позднее середины 1710-х годов, сохранились до сих пор и служат привязкой к той инфраструктуре.

Параллельно территория активно заселялась. Это была одна из немногих возвышенных точек на берегу Невы, не подверженная наводнениям. Южнее простирались болота и редколесье, а здесь сформировалась своего рода «престижная окраина».

У реки появились дома членов царской семьи: вдовствующих цариц Марфы Матвеевны и Прасковьи Федоровны, царевича Алексея, царевны Натальи Алексеевны. Здесь же поселились сподвижники Петра — Яков Брюс, Апраксин, Колицыны. Брюс руководил строительством Литейного двора — будущего центра металлургии, проложенного по просеке, которая позже стала Литейным проспектом.

Исследователи отмечают, что выбор места был неслучайным: если сам Пётр мог видеть, как жители спасаются от наводнений на крышах, то для своей семьи он искал более безопасные участки.

Отдельная история — усадьба царевны Натальи Алексеевны. Она одной из первых оценила живописность Невского мыса и выбрала участок «на свободном ещё пространстве у проезда к Смольному двору». После её смерти (в 1716 году) на этом месте, вероятно, появился загородный дом, который затем перешёл к Екатерине I, а потом к Елизавете Петровне. Академик И.-К. Кеорги (1794) писал: «После того Петр Великий построил там летний дом под именем Смольный дворец для царевны Елисаветы Петровны, которая обыкновенно проживала в нем несколько летнего времени».

Поначалу это мог быть «маленький деревянный домик», но планы 1730-х годов уже показывают крупную усадьбу. На генеральном плане 1738 года — первом точном плане Петербурга — видно протяжённое здание в глубине участка с многочисленными пристройками. К 1747 году главный корпус был разобран, но сохранились два флигеля у Невы, между ними прямоугольный пруд (вероятно, для рыбы) и следы террасы — остатки парадной части сада.

Усадьба включала не только жилые здания: в южной части был ещё один сад, в западной — огороды. Это был полноценный загородный комплекс с хозяйством, возможно, использовавшийся и как «запасной дворец» для хранения припасов.

В 1730–1740-е годы район уплотняется. С юга появился двор купца Соболева, затем усадьба крестьянина Кобелева с двумя каменными домами (они простояли до начала XIX века). Рядом — владения купца Уесина с огородами и деревянными службами.

Севернее, на плане 1738 года, обозначен «Смольной двор». Даже после переноса производства в 1733 году его постройки ещё стояли — вероятно, их приспособили под другие нужды.

С севера и запада территорию занимали военные — здесь разместился Конногвардейский полк. Бывшая усадьба Кикина стала «полковым двором», рядом выстроили десять корпусов конюшен, казармы («светлицы») и склады. До этого гвардейцы жили по частным домам — централизованное размещение стало новшеством 1730-х годов.

Перед строительством монастыря пространство пытались упорядочить: между конюшнями, амбарами и усадьбой Елизаветы разбили регулярный сад, устроили оранжереи и небольшое здание с галереей. Но эта попытка оказалась временной.

Застройка долго сохраняла следы более раннего ландшафта. Некоторые дворы на востоке мыса стояли хаотично — исследователи предполагают, что владельцы использовали постройки, оставшиеся от шведской или финской деревни Калламари.

Внешний облик летнего дворца Елизаветы не сохранился — нет ни изображений, ни точных описаний. Усадьба просуществовала недолго: в середине XVIII века её разобрали, освободив место для строительства Смольного монастыря.

Название пережило все изменения. Как отмечают исследователи, «Смольный двор оказался таким липким, что все, что ни строилось подле него и после него, не могло отвязаться от его прозвания». Сначала Смольный двор, затем Смольный дом, позже Смольный монастырь — так имя закрепилось за местом, начинавшимся как склад смолы для кораблей. (Бурдяло, Алексей Викторович. Смольная набережная и Орловская стрелка — terra incognita Петербурга / А. В. Бурдяло, А. М. Залманзон. — Санкт-Петербург: Ладога, 2026.)