«Остались без моря»: жители Туапсе о ситуации в городе

В ночь на 1 мая после очередной атаки на Туапсе в порту города начался новый пожар. Это продолжение серии ударов, которые терзают город с осени. Главным индикатором для жителей стало направление ветра — от него зависит, где будет пахнуть гарью и выпадет черный дождь. Люди запасают продукты, стараются не выходить из дома без необходимости, а о море говорят в прошедшем времени. Местные жители поделились своими историями.

Вера из центрального района Туапсе рассказала, что они с мужем закрыли окна, закупили продукты и лишний раз не выходят. В центре коммуникации работают, но после налетов ветер уносит столб черного дыма в сторону гор. Черный дождь выпал однажды — машина мужа стала черной. На даче в трех километрах от города листья чистые, так как вокруг много деревьев.

Ночные прилеты она называет ужасом. Один из беспилотников упал на жилой дом — пропала девочка, родители продолжают поиски. Самые пострадавшие районы — Грознефть и Звездный. Туапсинский НПЗ, которому сто лет, построен прямо в центре без санитарно-защитной зоны, жилые дома стоят вплотную. Людей оттуда эвакуировали в школу. На некоторых улицах нет газа, воды и света. Воду привозят в цистернах, станция подачи воды повреждена, восстановление затянется.

28 апреля власти объявили о локализации пожара, но 29 апреля из окна был виден густой черный дым, стелющийся над городом. Он уходит в сторону Горячего Ключа и Кубани. Воду из-под крана не пьют, берут на источнике у горы Индюк. Есть опасения за его чистоту, но местные химики считают, что земля отфильтрует осадки.

Самая большая беда — море. Нефтезавод стоит вдоль реки Туапсе, впадающей в море. Раньше обходились боновыми заграждениями, но теперь в воду попал топочный мазут. Люди собирали черную жижу лопатами, экскаваторы сгребали замазученную гальку. После второго налета установили нефтеуловители. 27 апреля море еще выглядело нормально, но на следующий день повредили трубопровод с сырой нефтью — нефть вытекла в реку, река горела. Пляжи перекрыты полицией, ведутся работы с водолазами. Море замазучено, летом без него, возможно не на один год.

Погода в этом году холодная — 12 градусов, вода не прогрелась выше 14–15. Если к жаре не уберут нефтепродукты, они начнут плавиться и пахнуть. Вера живет в Туапсе 65 лет и впервые видит такую катастрофу.

Елена, живущая в девятиэтажке недалеко от НПЗ, рассказала о проблемах, начавшихся еще осенью. Во время прилетов в городе блокируют связь — звонки не проходят, СМС приходят через день, Telegram не работает. Оповещений нет. Дом трясется, ее сестра из дома ближе к заводу ночи проводит в подъезде. Прилеты обычно с 23:00 до 4–5 утра. Елена вздрагивает от звука мопедов — беспилотники звучат так же. Люди беззащитны, советы «укрыться за двойными стенами» не успокаивают.

В городе нет бомбоубежищ. Подвалы многоэтажек затоплены или сданы в аренду. Единственное укрытие — подъезд на первом этаже. Люди чувствуют себя брошенными. Волонтеры, отмывающие животных от мазута, закупают все сами. На Грознефти отключены вода, газ и свет. Эвакуированных разместили в школе. Некоторые гостиницы бесплатно принимают пострадавших. Часть школ и детских садов закрыта, родители не знают, куда деть детей. Мазут с пляжа везут через город на НПЗ, дорога в мазуте.

Елена видела из своего двора шесть горящих баков — огонь выплескивался в сторону домов. Ей повезло с ветром, но в сторону Шаумяна, Кривенковского и Сочи все черное. У знакомой огород в копоти.

Сама Елена неделю не выходила из дома благодаря запасу продуктов. Но она пенсионерка, работающим тяжелее. Из-за отсутствия связи она чувствует себя изолированной и брошенной. Церковь на Горке героев посечена осколками, на площади Октябрьской Революции разбита плитка, в ресторане выбиты стекла. Мазут с пляжа собирали лопатами — это XXI век.

О туристическом сезоне речи нет: нефть на реке и пляжах, пятно плывет в сторону Сочи. Город нищий, живут пенсионеры и семьи с детьми. Магазины закрываются, висят объявления об аренде. Люди не могут уехать из-за отсутствия денег. Елену зовут в Краснодар или Петербург, но она пока остается и не хочет думать, что должно случиться, чтобы она решилась уехать.