Чебурашка — либерал: философ Дугин о судьбе России

Философ Александр Дугин дал почти трехчасовое интервью журналистке Ксении Собчак. Ниже — его прямая речь с сокращениями, где спикер отвлекался от основной темы. Порядок слов местами изменён для читаемости, но смысл сохранён.

Единственным государством, оказавшим России поддержку в ходе спецоперации на Украине, стала Северная Корея. Тот, кто проливает за тебя кровь, не может быть плохим. Если сравнивать закрытое северокорейское общество с западными демократиями, то по нравственности, порядку и соблюдению жизненных правил Северная Корея выигрывает у современной «цивилизации Эпштейна» на Западе.

В северокорейском обществе, китайской культуре и отчасти в русской православной культуре субъект свободы определяется иначе. «Человек — это не индивид, а соборность, община и коллектив». Человек всегда больше, чем один. Когда субъектом свободы становится община, представление о свободе радикально меняется.

Мультфильм про Чебурашку — это «Бивис и Батхед» советского разлива. Хорошие ребята гуляют, ничего не делают, но ничего у них не получается. Чебурашка — монстр без идентичности, советский брейнрот. В позднесоветский период взрослые люди — генералы, полковники спецслужб, врачи, инженеры — пели про «Голубой вагон» и «Волшебника». Тогда Чебурашка стал воплощением предельной бессмысленности того времени.

Одна из опций суверенного государства — свобода войны и мира. Теперь мы не просто национальное государство, а государство-цивилизация. Я не считаю войну антитезой мира. И война, и мир — свойства свободного субъекта, вещи взаимосвязанные. Когда мы говорим «лишь бы не было войны», то готовы пойти на всё, включая ликвидацию собственной субъектности, лишь бы не воевать.

Русские — невоинственный народ, но чем больше мы говорим о мире, тем страшнее становятся войны. Ответственное отношение к войне — путь к миру. Люди, приходящие с фронта, не хотят воевать, но хотят побеждать, они знают цену войне. Самая главная борьба — метафизическая война, состояние, которое мы должны принять и осмыслить.

Больше всего мне нравится образ экономиста и социолога Александра Чаянова — крестьянская Россия будущего. Должен произойти огромный исход из городов, почти религиозный, как уход евреев из Египта. Появятся поселения с огромными территориями и цветущими садами. В этих сельских поселениях, где население занято благородным трудом, будут выситься театры и библиотеки, люди будут преподавать древнюю и современную философию.

Весь народ живёт в поселениях на земле с храмами и высокими технологиями. «Там есть сельский русский интернет, закрытый от токсичных поползновений врага». У Чаянова есть идея огромного русского купола над всем этим, который не позволяет врагу напасть на благословенную страну. Денег в этом обществе нет.

Запреты с точки зрения христианской традиции — не чисто отрицательные вещи. Они высвобождают силы для главного и принципиального. Выводя за скобки то, что отвлекает, освобождая «территорию», мы помогаем человеку сосредоточиться на человеческом в себе. Многие запреты — функция аскезы духовного пути. Человек — свободное существо, за него добро мы не можем выбрать, но можем помочь защититься от зла.

Произошедшее изменило моё личное отношение к смерти и людям. Я осознал, насколько важен человек как таковой. Когда такое происходит, понимаешь, что пропал космос, целая вселенная погасла. Это про важность человека вообще.

Государство должно внушать определённый ужас казнокрадам, предателям, шпионам и людям, совершающим непотребные поступки. Сейчас мы перешли к терпимости к самым безобразным поступкам. Репрессии являются механизмом ротации элит.

Общество ничего не знает о настоящем Сталине. В постсоветскую эпоху он стал появляться как миф: чем больше либералы и реформаторы его ругали, тем больше народ создавал контрмиф. Этот образ не имеет отношения к реальному Сталину, его кровавому садизму, уничтожению крестьянства и лучших людей. Это сильный лидер, который ведёт страну суверенным курсом, а какой ценой — все забыли. Сталин стал красным царём, символом гордости, суверенитета и мощи.

Тогда я работал завкафедрой в МГУ. Приехала девушка [Мария Певчих] из Англии и сказала, что будет учиться. Я предложил написать о двойственной этнической идентичности кельтов и германцев. Диплом был средненький, не произвёл впечатления. Там не было работы мысли. Тогда её работа меня разочаровала, и я забыл эту фамилию.

Владимир Путин — загадка, настоящий сакральный правитель. Отношения народа и правителя в России — особая тема. Мы мыслим правителем, находимся в его сознании. Это особая русская антология власти. Для нас Путин — квинтэссенция нашего исторического пути. Каждый русский человек додумывает, у каждого есть свой Путин. У Путина два тела: индивидуальное и историческое. Исторический Путин — проекция наших желаний и чаяний.

Я ненавижу ядерное оружие, но дурное влияние оказал политолог Сергей Караганов. Мы видим, что табу с ядерного оружия сняли после войны Ирана и Израиля, произошедшей с 12 по 24 июня 2025 года. Создаётся впечатление, что какие-то силы раскрывают ящик Пандоры. Это вызывает негодование и неприязнь, как и человечество вообще. «Сейчас оно вступило в какую-то фазу и вприпрыжку двигается в сторону расчеловечивания».

В «файлах Эпштейна» одна из линий — строительство бункеров. Есть впечатление, что какие-то элиты на Западе всерьёз готовятся к ядерной войне и превентивным ударам. Коммуникации между нами и ими постепенно расплываются.

* «Фонд борьбы с коррупцией» признан нежелательной, террористической, экстремистской организацией, иностранным агентом в России. Ликвидирован по решению суда.

** Внесена Росфинмониторингом в перечень экстремистов и террористов. Внесена Минюстом РФ в перечень иноагентов.