Неизвестный Трабер: решение по мне принято

На Старорусской улице в Санкт-Петербурге стоят два отреставрированных дореволюционных здания под номерами 12 и 14. Массивная дверь под старину открывается как тяжеленный шлюз. Раньше над ней висели бронзовые литеры, которые по просьбе Ильи Трабера сняли — прохожие принимали вход за церковный. Попасть внутрь можно только по предварительной договорённости. Гостя встречает молчаливая и вежливая охрана, которая после связи с кабинетом провожает по мраморной лестнице, украшенной древними гравюрами на темы побед русского оружия.

В кабинете — резные двери, масляные полотна в музейных рамах. Среди них огромный холст XIX века с видом на здание, где в будущем Трабер будет маршировать курсантом морского училища и выйдет лейтенантом-подводником. Отдельный стеллаж с его офицерским кортиком и моделью атомной субмарины. Над камином — фото, где Трабер что-то дарит королеве Англии. При этом тщеславного «иконостаса» нет.

Автор материала не раз оставался в кабинете Трабера, когда тот вёл телефонные переговоры «страшно подумать с кем». Хозяин останавливал: «Если ты здесь, значит сиди и просто не подслушивай». Пока длится разговор, гость успевает рассмотреть обстановку — вплоть до просторной светлой уборной. Трабер же встречает всех запросто, будто старых знакомых: часто с подколами и матом, быстро переходит на «ты».

Внешность Трабера не соответствует стереотипам. Он высокий, стройный, незаметно-дорого одет, волосы длинные — похож на модного столичного социолога. Речь резкая: вопросы в лоб, ответы «кость в кость». Но когда начинает рассказывать о прошлом — о глубинных походах, команде «Первая, торпеда, пошла!» или о советском общепите, — слушаешь не отрываясь. За таким разговором незаметно пролетают два часа. Уйти не получается: хозяин буквально заталкивает в трапезную, где повар предлагает изысканные блюда. Если отказываешься, звучит: «А на фига я повару плачу! Значит так: сейчас обсчитаю, сколько весь этот бред заморский стоит, а вы заплатите!»

Как-то, когда автор написал ироничный текст про господ и челядь, Трабер устроил экскурсию по своему «замку»: показал кухню для спецназа с аппаратурой из лучших мировых ресторанов, спортзал, где тренируются бывшие подводные диверсанты, а также архив. «Всё — подводная лодка получалась», — комментирует журналист, сравнивая Трабера с героем анекдота про коллекционера.

Характер у Ильи очень эмоциональный, вплоть до взрыва. К своим он внешне крайне резок, но это, как замечает автор, «роль ругательная». Когда же требуется помощь тем, кто рядом, Трабер действует мгновенно: хватает телефон, звонит влиятельным людям, называя их по имени, и может просить или приказывать по пустякам. Единственное ограничение — если в разговоре возникает подтекст, связанный с «начальником». Тогда Илья поднимает указательный палец над головой и говорит: «Стоп! Начальник!»

После начала СВО Трабер обрывал любые обсуждения этой темы: «За мать надо стоять, даже если она не права. Не о чем говорить». Он часто приезжал в госпитали, привозил помощь и, по словам очевидцев, по-человечески переживал. При этом продолжал снимать ложу в Михайловском театре и как профессор Преображенский приезжать после антракта. Трабер также ведёт бесконечные юридические споры с европейскими судами, арестовавшими его счета, дома в Париже и Швейцарии ещё десять лет назад. Адвокаты (в том числе западные) советуют прекратить, но тот отвечает: «Я плачу, а ты порти им нервы».

О масштабе активов можно судить по одному содержанию особняка на Старорусской. Его портовые и смежные интересы серьёзны, стоят за ними стратегические интересы дружественных стран и их лидеры. Однако столкновений с отечественными тяжеловесами избежать не удаётся. «Делайте ставки, господа», — заключает автор.

Тактика общения с Трабером, по словам журналиста, не сложна: когда он «заряжает», надо дать выпустить пар — минимум час, не перечить. Иначе прилетит «Ух ты, мы вышли из бухты!». Когда выдохнется, можно предложить иную формулу. Пример: пара лет назад Трабер в экономклассе на рейсе Москва—Петербург ударил нахамившего ему мужчину, тот сломал ему лицо и руку. Илья бегал по потолку от ярости и грозился разорить обидчика. Автор предложил взглянуть иначе: «Всесильный Трабер летит как рядовой и без охраны — раз; пожилому Траберу хамит громила — два; Трабер по-пацански лупит первым — три. Вывод: Трабер выиграл». Тот задумался: «Я на это так не смотрел».

Сегодня, по информации от близких, автор излагает новые факты: Илья знал, что рано утром 17 июня 2026 года к нему придут в загородный дом. Когда спецназ перепрыгнул через ограду и коснулся двери, она сразу отворилась — на пороге стояли два адвоката с удостоверениями: «Товарищи, только без рук». Трабер ждал в столовой, чуть ли не в галстуке. Обыск прошёл аккуратно и тихо. Затем ему дали позвонить с кнопочного телефона. Он произнёс: «Всё кончено: решение по мне принято. Я знаю, что умру в тюрьме. Позаботься о семье».

8 сентября 2026 года Илье Траберу исполнится 75 лет. Он родился при Сталине. Автор не спешит списывать его со счетов: «Мы вживаемся в удивительно сложную эпоху. Всё несётся и меняется, как за стеклом вагона в метро». И напоминает любимую фразу Трабера из интервью 2022 года: «Есть такая ерунда — просто жить».