«Чугунный» и «Мрачный»: цензура Николая I

Двести лет назад, в 1826 году, Николай I ввел «Чугунный устав» о цензуре, прозванный так за непробиваемость и жёсткость. Этот документ стал реакцией на восстание декабристов и на годы вперёд определил характер контроля за печатью.

До этого, при Александре I, действовал гораздо более либеральный устав. Он предписывал цензорам в сомнительных случаях трактовать текст в пользу автора и признавал ценность своевременного выхода новостей. Однако после 1825 года свободомыслие быстро сошло на нет.

«Чугунный устав» был в пять раз объёмнее предшественника. Он впервые выделил должность цензора в самостоятельную профессию, а штат и оклады сотрудников были увеличены. Под запрет попала любая критика существующего устройства и даже размышления об истории. В 181-м параграфе прямо указывалось: «История не должна заключать в себе произвольных умствований, которые не принадлежат повествованию и коих содержание противно правилам сего устава».

Кроме того, запрещались тексты с двояким смыслом, рассуждения, подрывающие монархическое правление, и медицинские сочинения, «ведущие к ослаблению в умах людей неопытных достоверности священнейших для человека истин». Устав подверг критике даже автор триады «Православие. Самодержавие. Народность» Сергей Уваров, указавший на его неудобство для практики. Вскоре Николай I пошёл на смягчение.

В 1828 году утвердили новый, более мягкий цензурный устав, но он постоянно обрастал дополнениями в угоду политической конъюнктуре. Международные события сильно влияли на внутреннюю политику: революция 1830 года во Франции, бельгийская война за независимость, польское восстание и холерные бунты в России привели к ужесточению.

Например, историческую драму Михаила Погодина «Марфа, посадница Новгородская» задержали из-за изображения вооружённой борьбы новгородцев против московской власти, хотя пьеса была написана с верноподданнических позиций. Её опубликовали только после подавления польского мятежа.

Николай I повелел всем газетам и журналам брать новости о французских событиях исключительно из одной прусской газеты. Военный министр Чернышев добился указания «чтобы о современных военных событиях помещаемы были в журналах лишь официальные реляции».

Формально цензурой руководило министерство народного просвещения во главе с Уваровым, но на практике права утверждать тексты к печати получали разные учреждения: от III отделения до управления государственного коннозаводства. Цензор Александр Никитенко, попадавший на гауптвахту за пропуск недозволенного, насчитал десять цензурных ведомств и двенадцать руководящих лиц.

Непоследовательность проявлялась и в личной опеке императора над некоторыми авторами. После 1826 года Николай I стал личным цензором Пушкина. В 1830-м он жёстко отреагировал на критику поэта в «Северной пчеле»: письмом Бенкендорфу он приказал «запретить ему отныне печатать какие бы то ни было критики на литературные произведения; и, если возможно, запретите его журнал».

Тем не менее цензурная машина давала сбои. Самый известный — публикация «Философического письма» Петра Чаадаева в журнале «Телескоп». Издание закрыли, издателя Надеждина сослали в Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар), цензора Болдырева уволили, а самого Чаадаева объявили сумасшедшим.

Очередное ужесточение наступило в 1848–1855 годах, названных «Мрачным семилетием». После европейской «Весны народов» Николай I создал особый «бутурлинский комитет» для надзора за духом книгопечатания. Комитет возглавил граф Бутурлин.

Под запрет попали «всякие хотя бы и косвенные порицания» правительства, разбор существующего законодательства, критика иностранных книг, запрещённых в России, а также статьи о представительных собраниях второстепенных европейских государств. Граф Уваров, не согласный с радикализмом, подал в отставку, на что Николай I наложил резолюцию: «Должно повиноваться, а рассуждения свои держать про себя».

Подозрительность комитета доходила до абсурда: в 1851 году обсуждали необходимость цензурировать нотные знаки, поскольку под ними якобы могли скрывать «злонамеренные сочинения, написанные по известному ключу».

Эпоха жесточайшей цензуры завершилась со смертью Николая I в 1855 году. Александр II направил страну по другому пути, но революционеры из «Народной воли» его усилий не оценили.