Женщина с птичкой и чемоданами: беда Елены в парке Охта-Оккервиль

Два розовых чемодана рядом со скамейкой в парке Охта-Оккервиль заметны издалека. На скамейке — коврик, скомканная одежда и записка: «Вещи находятся вместе с хозяйкой, просьба не забирать». Записка размокла от дождя, но почерк ровный и разборчивый. Стройная фигура в сером пальто появляется со стороны ЖК «Два ангела». На женщине высокие сапоги, из-под пальто торчит волан пестрого летнего платья. Она прижимает к лицу плюшевую игрушку и говорит с ней.

С людьми женщина предпочитает не говорить, ведет себя замкнуто, не начинает общение первой и неохотно отвечает на вопросы. Она живет здесь, прямо на улице, как минимум три недели. Обеспокоенные соседи уже вызывали скорую, полицию и социальные службы. Медики не нашли оснований для госпитализации, потому что женщина не причиняет вред ни себе, ни окружающим, хотя и высказали предположение, что у той имеются признаки тяжёлой депрессии, рассказала Юлия, одна из местных жительниц, которые пытаются помочь Елене (имя изменено по просьбе матери женщины).

В местном отделе полиции она предъявила документы, и повода ее задерживать тоже не нашлось. «Ее опросили, она сказала, что у неё брат или другой родственник в Москве и он должен приехать и ее забрать, но никакого родственника, судя по всему, нет», — говорит Ольга, которая тоже пыталась помочь Елене. Также неравнодушные соседи попытались вызвать специалистов «Центра учета и социального обслуживания граждан Российской Федерации без определенного места жительства». Но от их предложения перебраться в хостел женщина отказалась.

Все, что известно о женщине на данный момент, с большим трудом выспросили у нее волонтеры. Зовут Елена, ей 41 год, в Петербург приехала из Череповца. Работала в сфере IT, возможно в банке — один из местных жителей, который тоже занимается программированием, утверждает, что на вопросы по этой теме женщина отвечает грамотно. У Елены есть сотовый телефон и пауэрбанк. В Череповце живет ее 75-летняя мать, у которой проблемы с сердцем и больные ноги. Приехать за дочерью в Петербург она не может, но волонтерам, которые связались с ней, рассказала, что у Елены умерли отец и брат, а еще у нее депрессия и было несколько суицидальных попыток.

Усугубляет ситуацию то, что сама Елена отказывается от любой помощи, которую ей предлагают. Волонтеры, которые наблюдают за ней и почти каждый день пытаются с ней контактировать, говорят, что все попытки забрать ее куда-то в помещение, в тепло, заканчиваются категорическим «нет» с ее стороны. В этом убедился корреспондент «Фонтанки». На все чувствительные вопросы о том, что у нее случилось и почему она оказалась на улице, женщина молчит и застенчиво улыбается. Отказывается от предложенных продуктов и сигарет, говорит, что не нуждается в помощи и устала от людей, которые эту помощь навязывают. О социальных службах отзывается со сдержанной неприязнью.

На вопрос, давно ли она живет здесь, в парке, говорит, что она здесь не живет, а проводит время, которое ей нужно, чтобы «привести мысли в порядок». Что ее дом по меркам города очень далеко отсюда, а по меркам целого мира — совсем рядом. И в ответ на предложение кому-нибудь позвонить выдает загадочное: «Разве что самой себе, в 2018-й или в 2016 год. Сказать, чтобы семь-восемь лет жизни не прошли впустую». Говорит, что не любит ароматизированные сигареты, а вот духами раньше пользовалась. Особенно любила «Ангел и демон». На уточнение, «Это „Мюглер“?» — мягко поправляет: «Нет, „Ангел и демон“ — это „Герлен“», отжимая воду из промокших насквозь обувных стелек.

Во время разговора Елена часто обнимает и целует свою плюшевую игрушку, серую птичку киви с длинным, похожим на хобот, носом и в полосатом шарфике. Игрушку зовут Кивичка. Связана ли птичка с ребенком или другим близким человеком, Елена не отвечает. Кроме Кивички есть еще один объект заботы и внимания — комнатная роза в маленьком пластмассовом горшке. Когда-то на кустике были белые и розовые бутоны, но сейчас растеньице чувствует себя неважно. На вопрос, что будет, когда наступит осень и придут настоящие холода, Елена признается, что так далеко не планирует.

С точки зрения законодательства ситуация Елены — это классический пример «правового вакуума», в котором оказывается бездомный человек, добровольно отказывающийся от помощи. В российском законодательстве нет статьи за бродяжничество для взрослых. Уголовная ответственность предусмотрена только за вовлечение в бродяжничество несовершеннолетних (ст. 151 УК РФ). Законопроект с санкциями вплоть до ареста на два месяца предлагали около десяти лет назад, и тогда он вызвал серьезную критику. Именно поэтому полиция не усматривает состава правонарушения: женщина просто сидит на скамейке с чемоданами, не шумит, не хулиганит, не нарушает общественный порядок. Привлечь её не за что.

Система социальной помощи бездомным в Петербурге построена на принципе добровольности. Так, служба «Социальный патруль» (проект благотворительного фонда «Диакония») может предложить человеку ночлежку (где можно находиться до 7 дней), пункт обогрева (в городе работают 17 стационарных и 7 передвижных), помощь с восстановлением документов или трудоустройством. Но если человек отказывается — принудительно забрать его в учреждение никто не имеет права.

6 июля к Елене приезжал сотрудник городского ГКУ «Центр учёта и социального обслуживания граждан Российской Федерации без определенного места жительства». От участия центра в своей судьбе Елена, как водится, отказалась, как и от помощи «Благотворительной больницы», которая навестила ее 7 июля. В комитете по социальной политике Петербурга, подведомственным учреждением которого является «Центр учёта и социального обслуживания…», сообщили, что специалисты центра несколько раз выезжали на место и общались с женщиной. «В настоящее время установлен контакт с ней и ее матерью, проживающей в другом регионе, оказывается сопровождение. Пока женщина отказывается от любой помощи, признаков агрессии к окружающим не проявляет», — отметили там. Специалисты продолжают наблюдение и просят не пугать ее пристальным вниманием. «Ей будет оказана вся необходимая помощь», — добавили в пресс-службе комитета.

«Женщина средних лет, красивая, но малоразговорчивая, — рассказал «Фонтанке» руководитель «Благотворительной больницы» Сергей Иевков. — Сегодня мы познакомились поверхностно: угостили ее чаем, едой, принесли тапочки и спас-одеяло от дождя и холода. Она ни к чему не притронулась. Мы не стали настаивать, положили все на скамейку и ушли. Местным жителям посоветовали продолжать её оберегать, не выгонять, приносить еду и тёплые вещи. Она интегрирована в местную среду: ходит в туалет в кафе, покупает еду и сигареты. Как врач я вижу, что она нуждается в помощи. Она легко одета: тонкое ситцевое платье, голые ноги, хотя сверху пальто, но на коже видны мурашки. Бездомные часто болеют пневмонией, и если она начнёт кашлять или у нее поднимется температура, она вряд ли вызовет скорую сама. Поэтому мы будем её проведывать раз в неделю или в две. Она не употребляет алкоголь (рядом с ее вещами нет бутылок, от нее не исходит характерный запах перегара), ведёт себя адекватно, но замкнута. Что-то должно произойти: либо она пойдёт на контакт с женщинами-психологами, либо проявится психиатрическая симптоматика — бредовое или шизотипическое расстройство. Если она начнёт бредить или станет беспомощной — тогда возможна принудительная госпитализация».

Закон «О психиатрической помощи» позволяет госпитализировать человека без его согласия при тяжёлом психическом расстройстве, если:

• состояние создает непосредственную опасность для самого человека или окружающих,
• человек не может самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности,
• может быть нанесен существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Ещё одно основание для принудительной госпитализации — наличие активной и заразной формы туберкулёза (по ФЗ № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулёза в Российской Федерации»). Через суд в Петербурге ежегодно подаётся около 70 таких исков. Если этих медицинских показаний нет — ни полиция, ни социальные службы, ни медики не могут госпитализировать человека принудительно.

В истории Елены мы имеем следующие вводные: человек в трудной жизненной ситуации есть, помощь предлагается, отказ зафиксирован, родственников нет, прямой угрозы жизни и здоровью нет, как нет и угрозы безопасности окружающих. Получается, женщина останется на скамейке в парке ровно до тех пор, пока сама не согласится на помощь или пока её состояние не ухудшится до степени, позволяющей принудительное вмешательство. Но на практике есть и другой вариант. Например, во время заморозков сотрудникам психиатрической бригады или дежурному психиатру можно обосновать необходимость принудительной госпитализации бездомного тем, что человек находится в агрессивных климатических условиях и не отдает себе отчет в опасности своего положения, допустим, из-за прогрессирующего без лечения бредового расстройства или органического поражения головного мозга.

«Действительно, это срабатывало, — говорит Сергей Иевков. — Зимой мы часто таких людей госпитализировали по таким основаниям. А потом появлялись и летние кейсы, когда мы наблюдали человека на протяжении двух-трёх месяцев, фиксировали его состояние и могли чётко обрисовать дежурному психиатру картину: неделями сидит в одной позе, не укрывается от дождя и зноя, худеет. Не хотелось бы дожидаться холодов, но, если поведение Елены не изменится, будем действовать „по накоплению“ фактов».

Случай Елены в Петербурге не единственный. «Благотворительная больница» наблюдает в настоящее время несколько таких женщин. Слепую, которая два года жила на Витебском вокзале, после очередного падения на железнодорожные пути удалось госпитализировать в больницу Скворцова-Степанова — у нее диагностировали деменцию. Ещё одна женщина, с Украины, с бредовым расстройством, живет на улице и ждёт «межгалактическое такси», которое отвезет ее в Киев. Некоторой известностью пользуется женщина в пяти куртках с Думской, которая сидит на автобусной остановке и утверждает, что ей вот-вот выдадут жилье, следователь «уже решает» ее квартирный вопрос. Еще одна пожилая бездомная с признаками деменции занимает себя тем, что перетаскивает с места на место сумки — это ее основное занятие.

Как отмечают специалисты, частой причиной бездомности женщин является домашнее насилие или психологическая травма, связанная, например, с утратой близкого. А от попадания в тяжелую, а порой и просто поганую жизненную ситуацию никто не застрахован. В комитете по соцполитике рассказали, что специалисты «Центр учёта и социального обслуживания граждан Российской Федерации без определенного места жительства», получив информацию о человеке на улице, выезжают на место. «В беседе психологи выясняют ситуацию, наличие документов и другую информацию. Исходя из ситуации составляется индивидуальный маршрут», — рассказали в пресс-службе.

Сотрудники центра могут вызвать скорую помощь или специализированную психологическую скорую помощь и при необходимости помочь госпитализировать в медицинское учреждение. Но у человека есть право отказаться, принудительные действия в отношении человека не проводятся. В случае согласия в центре оказывают помощь в восстановлении документов, розыске родственников, предоставляют временное проживание до разрешения ситуации (возвращение к родным, решение жилищного вопроса, размещение в стационарном социальном учреждении и другие варианты). Но отклонения в состоянии здоровья определяются исключительно профильными медицинскими учреждениями. По данным комитета по соцполитике, в 2025 году 673 гражданина без определенного места жительства получили социальные услуги, из них 469 человек — в полустационарной форме социального обслуживания свыше четырех часов, 88 человек — в стационарной форме социального обслуживания при временном проживании, 1156 человек получили срочные социальные услуги.