Петербургские медвузы добирают ординаторов после жесткого конкурса

Четыре крупных медицинских вуза Петербурга после завершения основного этапа зачисления объявили дополнительный набор в ординатуру. Свободными остались 476 бюджетных мест — это почти четверть от первоначально выделенных. На ряде направлений недобор достигает десятков будущих врачей.

В Первом Санкт-Петербургском государственном медицинском университете имени Павлова незаполненными остались 175 мест. Из них 43 — по специальности «скорая медицинская помощь», 14 — по онкологии, по 12 — по анестезиологии-реаниматологии и терапии, 10 — по общей врачебной практике, 9 — по пульмонологии. Также есть вакансии для педиатров, хирургов, неврологов и инфекционистов.

Университет изначально располагал 385 бюджетными местами в ординатуре, то есть после основного набора вакантными остались около 45% — почти каждое второе место.

В СЗГМУ имени Мечникова на дополнительный прием вынесли 109 мест, в Педиатрическом университете — 115, в НМИЦ имени Алмазова — 77. Суммарно в четырех учреждениях первоначально было предусмотрено около двух тысяч бюджетных мест, а после основного конкурса свободной осталась почти четверть.

Масштаб недобора отличает эту ситуацию от обычного «добора». Если одно-два свободных места на редкой специальности можно списать на случайность, то десятки вакансий для терапевтов, педиатров, анестезиологов и врачей скорой помощи — тех, о дефиците которых система здравоохранения говорит годами, — заставляют задуматься, насколько действующая модель подготовки врачей соответствует реальным предпочтениям выпускников.

Часть выпускников готова платить за обучение в ординатуре, но не занимает бесплатные места. В Первом меде после основного приема на платных программах осталось 60 вакансий, тогда как на бесплатных — 175. По 17 из 45 коммерческих направлений места были разобраны полностью, причем среди них есть онкология, педиатрия, инфекционные болезни и пульмонология — те самые специальности, по которым одновременно остались бюджетные вакансии.

Это косвенно указывает на то, что решающим для выпускников может быть не цена ординатуры, а условия, которые идут в комплекте с бюджетным и целевым приемом: специальность, заказчик и будущие обязательства по трудоустройству.

Парадоксальная ситуация складывается уже на входе в медицинский вуз. В Первом меде в 2026 году минимальная сумма результатов вступительных испытаний у зачисленных по общему конкурсу составляла 260 баллов на лечебном деле, 250 — на педиатрии и 280 — на стоматологии.

В то же время в рамках целевой квоты на лечебном деле в этом вузе есть абитуриент с 176 баллами, на педиатрии — со 181, на стоматологии — с 239. Разница с последним бюджетником общего конкурса составляет соответственно 84, 69 и 41 балл. При этом среди целевиков есть и абитуриенты с очень высокими результатами.

Сравнивать поступление после школы с конкурсом в ординатуру напрямую нельзя — это разные этапы медицинского образования. Но обе истории демонстрируют одну и ту же особенность системы: значительная часть бюджетного ресурса распределяется не через единый общий конкурс, а заранее закрепляется под конкретные категории и обязательства.

Особенно наглядно устройство этой системы видно на ординатуре. Педиатрическому университету на 2026 год выделили 688 бюджетных мест, из которых 489 — места детализированной целевой квоты. То есть более 70% бюджета изначально предназначены не для свободного конкурса, а для подготовки врачей под конкретных заказчиков и регионы.

В документах фигурируют Петербург и Ленинградская область, Карелия, Вологодская, Новгородская, Псковская области, Камчатка, Татарстан и десятки других субъектов. Регион фактически заявляет государству о потребности, например, в педиатре или анестезиологе — и под будущего специалиста резервируется бюджетное место.

Проблема возникает, если под выделенное место не находится человек. Тогда в таблице всё выглядит идеально: регион заявил потребность, федеральный бюджет предусмотрел деньги, университет готов учить. Но врача в этой цепочке пока нет.

Самая впечатляющая цифра — у Первого меда: 175 незаполненных бюджетных мест. Чтобы почувствовать масштаб: это практически отдельный большой набор врачей. Только на скорой помощи университет готов дополнительно принять 43 ординатора, еще 14 — на онкологию, 12 — на анестезиологию и реаниматологию, 12 — на терапию.

То есть система одновременно фиксирует нехватку медицинских кадров и не может заполнить уже оплаченные государством места для их подготовки. В остальных вузах доля свободных мест ниже: у Мечникова после основного этапа осталась примерно пятая часть бюджета, у Алмазова — около пятой части, у Педиатрического — около шестой.

Сам по себе дополнительный прием не означает, что все эти места в итоге пропадут. Часть вакансий наверняка будет закрыта. Но уже сам факт, что после основного конкурса свободными остаются сотни мест, показывает серьезный разрыв между государственным заказом и реальным поведением молодых врачей.

С 2026 года бюджетные места в ординатуре стали целевыми: поступающий должен заключить договор с будущим работодателем, а после обучения — выполнить условия по работе; при нарушении договора предусмотрены финансовые санкции. Это означает, что выбор для выпускника теперь не только между «платно» и «бесплатно», но и между свободой после выпуска и несколькими годами заранее определенной траектории.

Исследование, о котором писал «Коммерсант», показывает: 68% опрошенных ординаторов-целевиков не хотели возвращаться работать в регион, с которым был заключен договор. В качестве причин назывались отсутствие перспектив профессионального роста и необходимость переезда — по 27,5%, низкая зарплата — 25%, профессиональная изолированность — 15%. При этом 80,5% респондентов назвали главным стимулом для возвращения высокую зарплату, почти половина — карьерные возможности и профессиональное развитие, 43,9% — жилье.

Проблема может быть не в отсутствии желания стать врачом определенной специальности, а в нежелании делать это на тех условиях и в том месте, которые предлагаются вместе с бюджетным местом.

Есть и вторая причина: государственный заказ и предпочтения молодых врачей просто не совпадают. Власти распределяют места исходя из кадрового дефицита: больше мест получают терапия, педиатрия, анестезиология, первичное звено и другие специальности, которых особенно не хватает. Но дефицит часто является следствием того, что эти позиции менее привлекательны для работников — из-за нагрузки, оплаты, региона работы или ограниченных возможностей профессионального роста.

РБК еще в 2025 году называл среди наиболее дефицитных специальностей педиатров, участковых врачей, хирургов и анестезиологов-реаниматологов. И ровно эти же специальности фигурируют среди направлений, где после основного приема остаются бюджетные места. Это выглядит не как случайность, а как возможный замкнутый круг: места выделяют туда, где врачей мало, но врачей там мало в том числе потому, что туда не хотят идти.