Исследование СПбГУ: почему люди верят мошенникам

Мошенники ищут у человека слабое место — страх, одиночество, усталость или веру в собственную неуязвимость — и давят именно на него. Исследование о том, как преступники вовлекают подростков, почему жертвами становятся образованные и цифрово грамотные люди и какая защита действительно работает, провёл Центр прикладной социологии СПбГУ. Директор центра Майя Русакова рассказала об этом «Фонтанке».

Заказчиком выступило ГУ МВД Петербурга: требовалось определить методы предупреждения преступлений, совершаемых под влиянием телефонных мошенников. Цель — выявить уязвимые категории граждан, включая несовершеннолетних, по выборке доступных случаев. Объектом стали разные группы пострадавших и специалисты по профилактике. Применялись экспертные интервью, фокус-группы, беседы с представителями уязвимых групп и с жертвами, сбор статистики. Параллельно сотрудники полиции фиксировали все кейсы.

Социологи и правоохранители пришли к одному выводу: неуязвимых перед мошенниками нет, все в группе риска — даже те, кто уверен, что всё знает. Жертвой может стать человек любого пола, статуса и возраста. Женщин среди пострадавших чуть больше, но лишь потому, что мужчины реже обращаются в полицию и сообщают о случившемся.

«Довольно большой процент людей имеют высшее образование — вообще, можно сказать, что у пострадавших уровень образования высокий, — говорит социолог. — И это далеко не всегда одинокие люди. В нашем исследовании 57% жили с семьёй или друзьями и 42% в одиночестве — не только пенсионеры».

Цифровая грамотность и информированность, по словам эксперта, защиту не гарантируют. Пострадавших разделили на особенно уязвимые группы: дети и молодёжь, пожилые, статусные, «полупубличные» люди, а также все, кто испытывает стресс — сиюминутный или длительный.

«У каждой группы — свои факторы уязвимости, которые мошенники хорошо понимают. И работают по определённым сценариям — их ещё называют скриптами — общаясь с человеком, они ищут болевую точку и бьют в нее, когда находят», — объясняет Майя Русакова.

Отдельное внимание уделили случаям, когда мошенники не просто выманивают деньги, а толкают человека — чаще подростка — на преступление.

«Мошенники были во все времена, они действовали с корыстными мотивами. А те, кто вынуждает к совершению поджогов и террористических актов, руководствуются другими принципами. И в этом они очень сильно отличаются от тех преступников, с которыми правоохранительные органы имели дело прежде», — говорит Майя Русакова.

Взрослого, которого разорили и с которого больше нечего взять, могут отправить на преступление. У ребёнка же часто изначально брать нечего. По итогам интервью в следственном изоляторе исследователи выделили три группы детей и подростков:

Среди подростков, попавших под влияние мошенников из страха, много тех, кто ищет друзей и испытывает одиночество. Чтобы найти собеседника или романтического партнёра, дети идут в социальные сети и на сервисы знакомств.

«Первым, кто выйдет на связь — неважно, к мальчику или девочке, — скорее всего, будет девушка, ее воспримут как меньшую угрозу. Контакт крепнет, развивается. Мошенник к детям приходит не с угрозами, как к взрослым, а завоёвывает доверие, налаживает взаимопонимание», — рассказала Русакова.

Дети размещают в Сети много информации о себе, поэтому найти к ним подход относительно просто. Особенно если звонок приходит якобы от классного руководителя или участкового.

«Когда ты не знаешь, что делать, нужно повесить трубку, взять паузу и поговорить с кем-то из близких. Противостоять давлению в одиночестве очень тяжело, а ребёнку почти невозможно, когда его ведут, не отпуская ни на шаг. Основная задача — прервать контакт. Это первое», — подчеркнула Русакова.

Второе — проговаривать страхи заранее. Родителям, по её мнению, нужно говорить с детьми не абстрактно, а конкретно: что делать, если звонящий угрожает жизни близких.

«Мы все боимся. Нет человека, которого нельзя напугать. Поэтому нужно обязательно обсудить: что мы будем делать, если будем бояться? Если тебе угрожают моей жизнью, жизнью кого-то из наших близких, ты всё равно должен сказать мне, потому что это единственный способ обезвредить угрозу. Мы учим детей говорить „нет наркотикам“, не разговаривать с незнакомыми на улице, а что делать, когда ты боишься, — упускаем».

Собирательного образа подростка нет — это разные люди. У одних хорошие отношения с родителями, у других нет. У одних достаток в семье, у других трудности. Если подросток хочет заработать, родители должны помочь найти легальный вариант: с официальным договором и понятными условиями.

«Не надо доверять людям, обещающим большие деньги будто за „лёгкий труд“, в итоге оказывающийся преступным», — подчеркнула Русакова.

Особенно уязвимы, по словам социолога, дети, которые никому не доверяют. Друзья нередко замечали, что с пострадавшим что-то не так, но он боялся рассказать о происходящем.

«Люди видели изменённое поведение, но так может выглядеть и подростковый кризис. В нынешних условиях надо быть более чувствительными к тем изменениям, которые происходят — лучше перестраховаться, чем потом переживать, что чему-то не придал значения», — советует Русакова.

Социолог напомнила, что речь идёт не только о мошенниках: подростки острее переживают буллинг и другие кризисные ситуации. «У них нет жизненного опыта, чтобы оценить происходящее и понять, что делать, поэтому ситуация воспринимается как безвыходная», — пояснила Русакова.

Помимо детей и подростков, исследователи назвали ещё четыре группы риска, способные поддаться хитростям злоумышленников:

Важно! Есть риск вторичного попадания в мошенническую схему. То, что человек уже пострадал, не срабатывает как прививка: есть другие сценарии. И тут нельзя назвать людей глупыми, мол, не учатся на своих же ошибках. Потому что мы имеем дело с грамотными преступниками, которые занимаются этим ежедневно по 8–10 часов в сутки. Находясь в состоянии паники, например, или тревоги, вы можете этого сценария не увидеть.

Перед исследователями стояла задача — выяснить, на что должна быть направлена профилактика для всех уязвимых групп. По мнению Русаковой, универсального способа защиты нет: «Профилактика должна быть адресной: для пожилых, подростков, людей стрессовых профессий и публичных персон нужны разные подходы». Нужно вырабатывать новые принципы поведения с выстраиванием защиты, а не думать, что мы всё знаем про мошенничество из разных источников и избежим ловушки.

Уверенности в себе добавляют СМИ, играющие здесь плохую роль: они рассказывают в основном о резонансных мошенничествах, когда пенсионерка теряет, скажем, 70 млн рублей. В результате люди думают, что если у них больших денег нет, то они в безопасности. «За резонансными делами они не видят общей картины, не сочувствуют жертве», — подчеркнула она.

Информация о мошенничестве, по её словам, должна быть регулярной. Мошенники сначала тестируют новые схемы в ограниченных регионах, а затем расширяют охват, иногда возвращают старые сценарии. «Люди годами занимаются этим нон-стоп, профессионально. Им противодействовать тоже нужно так же стабильно, а не ситуативно. Нельзя расслабляться», — подчеркнула Русакова.

Самые эффективные способы профилактики обеспечивают цифровые технологии: самозапрет на кредиты, на открытие ИП, на выпуск SIM-карт, установление автоответчика, определителей номеров, антифрод-системы банков. «Да, что-то из этого доставляет неудобства, например двухфакторная идентификация. Но это действительно защищает. И учиться, в том числе старшему поколению с помощью младшего, нужно, потому что в цифровом мире необходимо безопасное поведение», — отметила она.

За профилактику должно отвечать не одно ведомство или служба, уверена Русакова: «Родителям нужны конкретные инструменты, школам — возможность отвечать на неудобные вопросы детей, работодателям — предупреждать сотрудников, СМИ — информировать без кликбейта, полиции — расследовать преступления. У каждого своя работа». Главный принцип защиты — не принимать решения в спешке. Если звонящий давит, требует действовать немедленно или угрожает, человек всегда вправе прервать разговор.

«Даже если тебе в трубку кричат, что завтра арестуют, потому что ты финансируешь терроризм, скажи себе: „Подумаю об этом позже“ — и отключись. Мы живём в таких условиях, что лучше перебдеть — ничего в этом плохого нет», — резюмировала Русакова.