Триада Уварова и уроки слабости: дискуссия о 1905 годе

На Петербургском международном юридическом форуме 24–26 июня прошла сессия «1905: революция и реформы. Уроки истории». Ключевая мысль дискуссии: в периоды кризиса государство не должно проявлять слабость, а либеральные уступки обществу могут обернуться катастрофой.

Ректор РГГУ Андрей Логинов напомнил о триаде Уварова — «Православие, Самодержавие, Народность». По его мнению, эта идеологическая рамка обеспечивала стабильность, а её отход в сторону либерализации привёл к революции. Особой критике подвергся Октябрьский манифест 1905 года: по мнению Логинова, он даровал парламентскую монархию и свободы обществу, не готовому к ним. В итоге Государственная дума стала ареной для «демагогов и террористов», которые использовали её для борьбы с властью. При этом Логинов отметил «беспрецедентную гуманизацию политического режима» при Николае II: «Были отменены цензуры, была убрана охранка из многих сфер жизни. В общем, действительно, обществу были предоставлены возможности выразить свою гражданскую зрелость. Но зрелости не было».

Модератор сессии Михаил Швыдкой добавил экономический контекст: во второй половине 1890-х на европейский рынок вышло дешёвое американское зерно, внутри страны случились недороды, что вызвало напряжение в крестьянстве. Столыпинская реформа не успела снять противоречия, а рост молодого поколения без земли породил «бунт молодёжи». Швыдкой отметил: «Не доедим, но вывезем» — эта установка создала серьёзное напряжение.

В ходе дискуссии произошла путаница с отчеством основателя «Царьграда» Константина Малофеева, которого Швыдкой назвал «Константин Валерьевич», вызвав ревнивый вопрос Логинова. Однако Малофеев уверенно вернул разговор к главному: триада Уварова — «чеканная идеология» России. Он назвал ошибками мягкие приговоры декабристам (сравнив с «бандеровцами на Украине») и реформы Александра II, которые лишь поощрили террористов. По мнению Малофеева, создание Думы после революции 1905 года было очередной уступкой, и через 12 лет она при поддержке британского правительства возглавила заговор в воюющей стране.

«Но мы живём в настоящем, и у нас есть будущее. Мы — воюющая страна. И мы должны понимать, что верховная власть — это то, что не просто нас объединяет, а что является символом. И поэтому уступки, любые уступки верховной власти обязательно приведут к таким же последствиям, как тогда», — заключил Малофеев.

Владимир Мединский не согласился считать Октябрьский манифест ошибкой, назвав его «политтехнологически грамотным», но указал на плохую реализацию. Он подчеркнул, что оппозиция без ответственности к 1917 году уничтожила власть, а результатом стало «самое беспомощное и ни на что не способное правительство временное правительство… блогеры пришли к власти». Также Мединский отметил, что в разгар Первой мировой войны в России продолжали работать общегражданские механизмы (правительство, Дума, свободная печать), что было «безумием»: «В Австро‑Венгрии парламент распустили сразу и все. Война требует военных методов управления». Это стало одной из причин поражения в войне, где Россия должна была победить.

Министр юстиции Константин Чуйченко напомнил, что форум юридический, и призвал рассматривать события 1905 года с точки зрения государства и права. Он вернулся к «суду» над Верой Засулич, прошедшему на форуме два года назад, где её признали виновной в терроризме, и к «суду» над декабристами годом ранее. Чуйченко поставил вопрос: «Нужен ли парламентаризм России, и могла ли тогда Россия без него обойтись?» По его словам, государство всегда было слабым, и эта слабость, а не действия одного монарха, предопределила революцию.

Чуйченко сформулировал триаду Минюста: «защита прав и законных интересов граждан, обеспечение верховенства закона и укрепление государственности». Вывод министра: «слабое государство не может обеспечить должным образом права и законные интересы граждан, а значит, и верховенство закона», поэтому «главный урок из революции девятьсот пятого года — государство не может позволить себе быть слабым».

Подводя итог, Михаил Швыдкой отметил, что сегодня страна живёт в условиях военного противостояния, и поиск баланса интересов должен исходить из блага Отечества и его сохранения в истории.