85 лет, стойка на руках и украденный бильман: путь Тамары Москвиной

Тамара Москвина известна тем, что даже в преклонном возрасте выполняет стойку на руках. В 2017 году журналист Юрий Голышак описывал, как она скинула туфельки, легла на пол, приподнялась на руках, оторвала ноги от пола и удерживала тело параллельно земле, подмигивая. Сфотографировать с первого раза не получилось, и 76-летняя женщина без проблем повторила номер. В этом — ее суть: контроль тела, ирония, желание сделать все как следует и насмешка над возрастом. Она может с азартом говорить о своих чемпионах, а через минуту сбить пафос сравнением с молочной фермой. Для тренера, чьи ученики четырежды выигрывали Олимпийские игры в парном катании, это звучит вызывающе, но у Москвиной так устроена внутренняя оптика: долго стоять на пьедестале вредно, надо спускаться и работать дальше. Эта привычка родилась не из побед, а наоборот — победы стали возможны благодаря дисциплине, делу и льду, который с самого начала не был парадным.

Тамара Братусь родилась в Ленинграде 26 июня 1941 года, когда война уже началась. Отец, Николай Антонович, был военным и ушел на фронт. С матерью Серафимой Степановной Тамара оказалась в эвакуации на Урале. В Ленинград семья вернулась в 1948 году. Первый лед был не во дворце — на реке Ждановке. Потом соседка по парте Ира Ефремова позвала ее на тренировку. Тамара надела коньки дома и пошла на стадион «Искра» через трамвайный мост по путям на зубчиках. Тренер Иван Богоявленский посмотрел и сказал: «Приходи, девочка». Так она попала в фигурное катание. Москвина была отличницей: школу окончила с серебряной медалью, музыкальную — по классу фортепиано. Хорошо знала математику, обсуждался физмат, но отец решил: «Хороших математиков у нас много, а тренеров нет. Иди в институт физкультуры». Она поступила в Институт физкультуры имени Лесгафта, окончила с отличием, защитила кандидатскую диссертацию по теме техники и методики обучения обязательным упражнениям фигуриста. Потом много лет работала там на кафедре. Без этого Москвину трудно понять: для нее программа — не набор красивых движений, а конструкция, которую нужно рассчитать — где пара рискует, где запас, где может сорваться прокат, где музыка помогает или мешает. Парное катание она видит как работу с тремя величинами: партнером, партнершей и самой парой.

В 1957 году Тамара перешла к Игорю Москвину. Он стал тренером, а позже мужем. В 1964 году они поженились, родились дочери Ольга и Анна. Под руководством Игоря Борисовича она стала одной из сильнейших одиночниц страны, затем попробовала пары. В 1965 году Москвина выиграла чемпионат СССР с Александром Гавриловым. Потом выступала с Алексеем Мишиным. Дуэт занял пятое место на Олимпиаде-1968 в Гренобле, стал серебряным призером чемпионата мира 1969 года, брал медали чемпионатов Европы. Москвина описывала Мишина тремя словами: «умный, дипломатичный, юморной». На тренировках хватало шуток, но расхлябанности не было. Откатали — и разошлись: она к семье, он к своей. Самый странный сюжет ее спортивной карьеры — «бильман». Вращение-заклон, когда фигуристка захватывает ногу двумя руками над головой, первой исполнила именно Москвина. Тогда элемент прошел мимо широкой публики из-за неудачного чемпионата Европы. Но его заметили в окружении швейцарской фигуристки Дениз Бильманн. Будущая чемпионка мира взяла вращение в программу, довела до скорости и растяжки — и в историю элемент вошел под ее фамилией. Москвина на это не обижалась: «Неважно, кто этот элемент делает. Главное — он существует». Похожая история с тодесом назад внутрь: Москвина и Мишин нашли его случайно, ошибившись в другом тодесе. Игорь Москвин предложил его Белоусовой и Протопопову, те сделали, и элемент стал их коронным.

Первая запись в трудовой книжке Москвиной в 1962 году в «Буревестнике» — спортсмен-инструктор. Настоящая тренерская работа началась позже. Одна из сцен: угол катка «Юбилейного», Москвина беременная, в каракулевой шубе, показывает юным Ирине Воробьевой, Олегу Васильеву, Людмиле Панчиной, как в цыганском танце правильно упасть на лед и принять позу. Родители смотрели на нее как на сумасшедшую. Москвина много лет говорила: детей нужно учить не только элементам. Ее модель подготовки включает зрительный зал: ребенок должен понимать, как представить программу, общаться с публикой и что делать, если произошла ошибка. Упал — не спрятался, а встал и показал, что умеешь.

Первой парой Москвиной, добившейся международного успеха, стали Ирина Воробьева и Александр Власов. Потом Воробьева выступала с Игорем Лисовским, в 1981 году они выиграли чемпионаты мира и Европы. Ленинградской школе тогда было тяжело бороться с москвичами, где работал Станислав Жук. Москвина и Мишин называли себя «периферийными зябликами». Они ждали шанс: кто-то из москвичей заболевал или не мог поехать — и у ленинградцев появлялось место в сборной. На международных турнирах судьям было все равно, какой номер внутри страны. В 1983 году Елена Валова и Олег Васильев стали вторыми на чемпионате Европы, выиграли чемпионат мира, а в 1984-м — Олимпиаду в Сараево. Это первое олимпийское золото школы Москвиной. Потом была длинная серия побед: 1992 год — Наталья Мишкутенок и Артур Дмитриев выиграли Олимпиаду в Альбервиле, Елена Бечке и Денис Петров взяли серебро. В 1998-м Дмитриев снова стал олимпийским чемпионом — с Оксаной Казаковой. В 2002-м золото Солт-Лейк-Сити получили Елена Бережная и Антон Сихарулидзе. Затем были Юко Кавагути и Александр Смирнов, Александра Бойкова и Дмитрий Козловский, Анастасия Мишина и Александр Галлямов. У каждого дуэта — свой характер, музыка, стиль. Главное — Москвина побеждала при советской системе, в тяжелые 90-е и после переезда за океан.

После Олимпиады в Нагано группа Москвиной стала работать в США. Бережная и Сихарулидзе в 1998 году взяли серебро Игр, потом выиграли чемпионат мира, а часть следующего сезона тренировались в Stamford Twin Rinks в Коннектикуте. Осенью выиграли Skate America и NHK Trophy, в январе 1999 года снялись с чемпионата Европы из-за болезни Бережной, в марте снова стали чемпионами мира. Летом 1999-го «Юбилейный» закрыли на ремонт. Москвина перевезла пару в Ice House в Хакенсаке, штат Нью-Джерси. Нужен был лед и нормальный график. Для парного катания это особенно важно: когда на площадке работают несколько дуэтов, каждая поддержка или выброс — задача на безопасность. В Америке тоже не все шло гладко. Осенью 1999 года Бережная и Сихарулидзе стали третьими на Skate America, выиграли Skate Canada. Москвина связывала спад с тем, что Сихарулидзе увлекся жизнью в новой стране и меньше концентрировался на тренировках. К Солт-Лейк-Сити пара подошла уже не просто российской парой, которую видели раз в сезон. Они жили внутри системы: тренировались в США, выступали, зарабатывали, ошибались, возвращали форму. В 2002 году Бережная и Сихарулидзе выиграли Олимпиаду. После судейского скандала золото дали еще и канадцам Сале и Пеллетье, но российская пара свои медали сохранила.

Москвина не из тех, кто добивается криками. По ее мнению, прижатый человек начинает сопротивляться не ошибке, а тренеру. Ее подход: объяснить, подвести, дать спортсмену самому почувствовать решение. Она не любит резких оценок, потому что обиженный хуже слышит смысл. То же с постановщиками: она приглашает разных специалистов, но финальное слово оставляет за тренером. Если для показательного номера можно почти все, то для соревнований программа должна приносить баллы, соответствовать правилам и оставлять шанс на безошибочное исполнение. Начинается фирменная инженерия Москвиной: где поставить элемент, какой темп выдержит пара, где музыка выручает, а где мешает, как сделать программу отличной от других, но не загнать спортсменов в ловушку. Она не любит одинаковые пары. Москвина никогда не присваивала чужие победы. Про Елену Бечке рассказывала: та пришла в 12 лет не самой перспективной, но хотела работать — и доросла до серебра чемпионатов Европы, мира и Олимпиады. Это не кокетство, а граница: тренер может вести, учить, подсказывать, вытаскивать из тупика, но на лед выходит спортсмен, и медаль лежит у него дома. При этом Москвина понимает, сколько власти у человека, каждый день стоящего у борта: он влияет не только на технику, но и на то, каким спортсмен выйдет из спорта.

Со временем Москвина стала больше, чем тренер у борта. С 2017 года в Петербурге на улице Бабушкина работает ее собственный спортивный клуб. Здесь работали многие ученики. Некоторые остались в профессии рядом с ней: Александр Смирнов и Артур Минчук до сих пор тренируют в клубе и ведут своих спортсменов. Для Москвиной это отдельный результат. Медали остаются в справках, а школа живет, если появляются новые тренеры. Она много раз говорила, что парному катанию нужны тренеры. Она сама через это проходила и теперь помогает другим. В клубе сегодня занимаются не только спортивные пары: здесь растут сильнейшие одиночники, в том числе Петр Гуменник и Николай Угожаев. Но центр тяжести — парное катание. Штучная работа, где нельзя просто набрать детей и поставить на один лед. Четыре пары одновременно — тесно, пять — почти предел.

История Москвиной не была безупречной. Ее критиковали за выбор музыки — особенно в олимпийском цикле Мишиной и Галлямова. Она отвечала: музыка должна подходить паре, выделять ее и работать на результат, мода — не главный судья. В 2023 году Александра Бойкова и Дмитрий Козловский ушли из группы Москвиной к Этери Тутберидзе. Публично расставание прошло без скандала: спортсмены благодарили тренера и говорили о новом этапе. Москвина не ждет идеальных условий. В одном интервью она перечисляла бытовую программу выживания тренера: надо написать факс — сама напишет, позвонить — позвонит, сделать паспорт или визу — пойдет и сделает, вымыть унитаз — вымоет. Это не героическая поза, а привычка человека, знающего изнанку результата. Между идеей и победой — звонки, бумаги, визы, расписание, бытовые проблемы. Кто-то должен их сделать. В 85 лет Москвина остается действующим тренером. Не символ при школе, не портрет на стене, не легенда, которую выводят на юбилеи. Она по-прежнему думает о программах, правилах, спортсменах, музыке, конкуренции и возвращении на международный лед.