Как финские шхеры стали европейским кварталом Петербурга

До середины XIX века участок в центре Петербурга между каналом Грибоедова, Большой Конюшенной, Шведским переулком и Невским проспектом называли финскими шхерами. Первыми здесь поселились шведы из разрушенного Ниена и финны из окрестных деревень.

Пастор лютеранской общины Яков Майделин остался в Петербурге после переноса столицы. Шведов, считавшихся лучшими каменщиками, привлекали на стройки нового города, а финны-крестьяне занимались сельским трудом. Усадьба пастора находилась примерно на месте нынешней шведской церкви святой Екатерины, но в 1704 году за казённый счёт для пленных шведов построили отдельную церковь на Петроградской стороне.

В 1734 году Анна Иоанновна передала шведско-финской общине землю между Малой и Большой Конюшенными. Там возвели деревянную церковь святой Анны, но община просуществовала недолго. Службы проводились в 6:00 для финнов и в 9:00 для шведов, но крестьянам было неудобно добираться. Начались конфликты, и общины разделились.

Финны в 1745 году построили деревянную церковь на Большой Конюшенной — на месте нынешнего собора святой Марии. Шведский храм, освящённый в честь святой Екатерины, возвели в 1767 году на средства Екатерины II (7 тысяч рублей) и пожертвования прихожан. Вход в него сделали со стороны Шведского переулка, проложенного для удобства.

Каменную финскую церковь проектировал Паульсон, ученик Фельтена. Её освятили 12 декабря 1805 года, в день рождения Александра I, и назвали в честь его матери — императрицы Марии Фёдоровны.

К середине XIX века шведы стали зажиточной элитой. Новая церковь святой Екатерины строилась на средства графа Адольфа Армфельта и императора Александра II (внёс 5 тысяч рублей). Архитектор Карл Андерсон, сменивший его на этом посту Фёдор Лидваль, спроектировал храм в псевдоромантическом стиле и соседнее розовое здание приходской школы, где позже размещалось шведское консульство.

В школе учились вместе дети ремесленников и знати. Здесь получали начальное образование юные Нобели и сам Лидваль. Среди прихожан церкви были Карл Фаберже, семья Нобелей, Фёдор Лидваль. Барон Густав Маннергейм венчался в этом храме. Шведские короли — Густав III, Густав IV, Оскар II и Густав V — наведывались инкогнито.

В советское время здание церкви разделили перекрытием на два этажа и превратили в спортшколу. Реставрация не проводилась, но сейчас здесь снова проходят службы и концерты. Полина отмечает, что особенно красиво проходит праздник святой Люсии 13 декабря — с традиционными гимнами и костюмами при свечах.

Нобели — знаменитые меценаты. Эммануил Нобель переехал в Петербург в 1836 году с семьёй, но обанкротился после Крымской войны. Альфред уехал в Швецию работать над взрывчатыми веществами, а старшие братья остались. Когда Роберт открыл месторождение бакинской нефти, семейный механический завод превратился в корпорацию, составившую конкуренцию «Стандарт Ойл» Рокфеллеров.

Для контор Нобели купили особняк Горчакова напротив церкви святой Екатерины, через канал Грибоедова. Фёдор Лидваль перестроил его для администрации «БраНобель» — это считается первым офисным зданием в России. На фасаде — барельефы с античными и зороастрийскими сюжетами, ведь храм огнепоклонников Роберт считал эмблемой дела.

Кабинет Людвига Нобеля на втором этаже сохранился с мемориальной обстановкой: шкафами, столом с зелёным сукном. Здание одним из первых оснастили лифтами Otis, которые работают до сих пор. Парадная лестница украшена витражами Лидваля. Выбор места не случаен: центр города уже застраивался банками и коммерческими структурами, а рядом находились церковь и дом причта.

Когда Людвига отпевали в церкви святой Екатерины, там впервые зазвучала русская речь — многочисленные горожане пришли проститься, и текст панихиды дублировали. В 1889 году Императорское русское техническое общество учредило первую «нобелевскую премию» в память о Людвиге, не путать с международной премией Альфреда.

Доходный дом при шведской церкви на Малой Конюшенной, 1–3, построил Лидваль в 1903–1905 годах. Церковь зарабатывала арендой, потому что пожертвования не были регулярными. Здание часто снимают в фильмах, когда действие происходит в Стокгольме или Копенгагене. Лидваль заложил идею многофункционального дома: два магазина на первом этаже для дополнительного дохода, дорогие квартиры на 3–4 этажах, мансарды дешевле.

Стиль — национальный романтизм Финляндии и Швеции, северный модерн: грубая штукатурка, необработанный гранит, башенки, напоминающие шведский замок. Архитектурное решение должно было через внешний вид передавать функцию здания. Большие окна появились благодаря технологиям производства крупных стёкол — их использовали и в производственных помещениях, и как витрины магазинов.

Церковь святой Марии — главный лютеранский собор, отреставрированный с сохранением исторического облика. Широкие балконы по всему периметру надстраивались поэтапно: участок был ограничен, а вместимость храма достигла 4 000 человек. Сейчас балконы используют под библиотеку и музыкальные инструменты. Орган, созданный финскими мастерами по технологиям эпохи Баха, звучит на концертах с пожертвованием вместо билетов.

Иконостаса в протестантском храме не было никогда, хотя до революции имелись иконы и статуи. В советское время их передали в музеи, а здание использовали как спортзал или склад. Белый аскетичный вид — следствие реставрации и утраты убранства.

Со временем квартал стал «европейским» в культурном смысле. Рядом появились французская церковь и Петрикирхе. Немецкоговорящие общины — немцы, голландцы, швейцарцы — и французы были привилегированными сословиями: дворяне, гувернёры, интеллектуалы.

Французская реформаторская церковь — здание с башенкой-колокольней, где сейчас легендарная пышечная и старейший шахматный клуб города. Большинство французов-католиков ходили в костёл на Невском, поэтому церковь небольшая.

На месте кондитерской Вольфа и Беранже во второй половине XIX века открылся французский ресторан «Альбер». Его посещали и местные шведы, заседавшие в Северном благотворительном обществе рядом с Петрикирхе. Общество с 1907 года поддерживало молодых шведских художников и учёных грантами на обучение в Петербурге или Париже.

Полина Светозарова уверена: Петербург не был бы таким без смешения культур. Изначально задуманный как европейская столица, он сохраняет это уже более 300 лет, включая советский период.