Итоги макроэкономической сессии ПМЭФ-2026: новые модели и старые проблемы

Традиционная макроэкономическая сессия на Петербургском международном экономическом форуме в 2026 году оказалась более продолжительной и сдержанной, чем в предыдущие годы. По мнению одного из спикеров, это могло быть связано как с отсутствием председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной, так и с меньшим количеством поводов для гордости в экономике.

В золотой состав сессии входят министр финансов Антон Силуанов, глава Минэкономразвития Максим Решетников, замглавы Администрации президента Максим Орешкин и модератор — глава комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров. Обычно дискуссия проходит в неформальном ключе, но в этот раз участники уклонялись от колкостей и провокационных вопросов. Накануне имя Набиуллиной исчезло из списка участников: сначала сообщалось, что она будет на похоронах своего советника Алексея Можина, затем пресс-служба ЦБ уточнила, что председатель находится на больничном. Макаров в начале заявил: «У Эльвиры Сахипзадовны есть объективные причины, почему она не смогла участвовать. Поэтому я верю, что все мужчины будут настоящими джентльменами и в отсутствие главы ЦБ не будут говорить, что во всем виновата высокая ключевая ставка». К денежно-кредитной политике действительно отнеслись деликатно, но по другим вопросам выбить конкретику не удалось.

Обсуждение начали с цитаты Антонио Грамши: «Старый мир умирает, а новый борется за своё рождение, и это время чудовищ». Максим Орешкин привел слова президента о том, что Россия — часть глобальной экономической системы, и отметил, что западные страны стагнируют, а санкции — следствие их паники. «Ну, бог с ними!» — воскликнул Макаров. Орешкин подчеркнул, что «Большая семерка» дает менее 20% глобального экономического роста, а страны БРИКС — 50%. «Поэтому возможности, которые есть у нас, у нашей экономики, становятся всё больше и больше. Это то, чем нужно пользоваться для движения вперёд», — заключил он. При этом замглавы АП добавил, что старый мир больше не вернется, и нужно от оборонительной модели переходить к более активной игре на внутренние и внешние площадки.

Министр финансов Антон Силуанов отметил, что внешний долг России составляет всего 10% ВВП и будет скоро погашен. «Я понимаю, что долги надо отдавать, но, честно говоря, вот в той ситуации, которая происходит, так не хочется…» — отреагировал Макаров, но тут же отказался от комментария, чтобы не создавать государственной позиции. Орешкин вмешался с шуткой про банкиров, которые перестанут выдавать кредиты. Макаров парировал: «Они мне и сейчас ничего не дают».

Министр экономического развития Максим Решетников обозначил контуры новой модели роста:

• более крепкий рубль, «чем многим бы хотелось»;
• более высокие ставки из-за бюджетного дефицита и реакции ЦБ;
• закрытый отток капитала, который накапливает ресурс внутри страны, но давит на валютный рынок.

Для адаптации к этим условиям уже приняты меры:

• россиянам разрешили перерабатывать в два раза больше, малому и среднему бизнесу — заключать вдвое больше срочных трудовых контрактов;
• запущены программы роста производительности труда, которые высвободят около 3 млн рабочих мест;
• установлены сроки давности при оспаривании сделок по приватизации;
• требуется повысить качество коммуникации власти с бизнесом.

Решетникову пришлось пояснять прогноз Минэка по росту ВВП на 2026 год, который снижен с 1,3 до 0,4%. Макаров заметил, что даже ЦБ и Еврокомиссия дают более высокие цифры. «Я не очень понимаю, вы верите в нашу экономику меньше, чем наши враги?» — спросил модератор. Министр ответил: «Мы опираемся на цифры. Если говорить про Центральный банк, у коллег прогноз идёт всё-таки диапазоном. Действительно, сейчас, наверное, нечастый случай, когда наш прогноз соответствует нижней границе диапазона Центрального банка. Но мы опираемся на цифры. У нас с вами по последним цифрам апреля накопленный рост в экономике сейчас 0,2%. А цифры, которые вышли в I квартале по инвестициям, — минус 14,3%». Ожидается, что по итогам первого полугодия ситуация сгладится, а также подействует смягчение ДКП.

Максим Орешкин пояснил, что экономические модели не высечены в камне. США сменили миграционный прирост на инвестиции в ИИ и технологии, Китай прошел путь от экспорта к потребительскому спросу. Россия с 2022 года:

• бизнес заполнил ниши ушедших западных компаний;
• на рынок труда привлекли дополнительно 2 млн человек;
• оборонный сектор стал драйвером;
• инвестиции выросли на 30%, но сейчас притормозили.

«Можем ли мы ещё вовлечь два миллиона дополнительных людей на рынок труда? Уже не можем, у нас очень низкая безработица. Можем ли мы освободившиеся ниши занять? Нет, они уже заняты», — констатировал Орешкин. Новыми драйверами должны стать развитие технологий, цифровых платформ, упрощение регуляторики и запуск нового инвестиционного цикла, что отразится в росте производительности труда. «Это как раз то, о чём говорила Эльвира Сахипзадовна, которой сегодня с нами нет, но я с ней полностью согласен. Что именно рост производительности труда — главный фактор на ближайшие годы. Если он раскрывается, есть этот рост. Если он не раскрывается, то рост и будет невысоким», — добавил Орешкин.

Макаров напомнил Силуанову о планах Минфина усилить бюджет, чтобы после заморозков в экономике наступила весна. «Весна, как мы помним, в этом году была с метелями. Когда ждём оттепели?» — спросил он. Силуанов уклончиво ответил: «Ну есть приметы такие, что если холодная весна, то будет длинная и теплая осень. Еще только первая половина года. Посмотрим». Главным барометром он назвал ключевую ставку: сейчас она снижается, а экономика пошла в рост. По словам министра, НДС поступает выше плана, что может говорить о большем росте экономики, чем в прогнозе правительства. «Понятно, нам всем хочется более низких процентных ставок, более низкой инфляции. Наши действия в бюджетной политике направлены на то, чтобы и инфляция была в тех таргетах, которые мы себе поставили, и процентные ставки давали возможность брать кредит... Поэтому в связке бюджета и денежно-кредитной политики будем добиваться смягчения ДКП с учётом поджатия и ужесточения бюджетной политики».

Максим Решетников согласился с коллегой: «За этот год можно сказать, что с пониманием точно мы сделали большой шаг вперед, у нас постоянная коммуникация с Банком России, мы понимаем и во многом разделяем логику коллег. Но, конечно, нам хотелось бы, чтобы пространство, которое есть сейчас для смягчения денежно-кредитных условий, выбиралось бы быстрее». Несмотря на фактическое отсутствие Набиуллиной, её имя постоянно упоминалось в дискуссии.