Повесть о сбитой звезде. Новая книга про Виктора Цоя

В минувшие выходные в Санкт-Петербурге на Книжном салоне презентовали издание Александра Кушнира «Кинооблучение», посвящённое Виктору Цою — ключевой фигуре русского рока. Слово «герой» применительно к Цою стало расхожим: все книги и статьи эксплуатируют название его песни «Последний герой», порой упуская горькую иронию текста. Из неё взяли лишь яркое название, создав образ, далёкий от реальности.

После гибели музыканта вышло больше книг, чем о ком-либо из рок-исполнителей. Воспоминания жены Марьяны и друзей были пронизаны нежностью, но напоминали поминальные речи. Со временем образ Цоя «забронзовел»: к цоеведению подключились люди, не заставшие его при жизни. В серии «Жизнь замечательных людей» всерьёз утверждалось, что Цой был «совестью целого поколения». Последующие издания делали его всё более величественным и героическим.

Александр Кушнир в своей книге пытается рассказать историю без сентиментальности мемуаров друзей и без фанатской идеализации. Это важно, поскольку Цой остаётся главной звездой русского рока даже спустя 36 лет после смерти. Его песни звучат в плейлистах школьников, музыканты «Кино» продолжают выступать под его голос, в сети появляются интересные каверы, а на центральных телеканалах — сусальные версии его хитов.

При жизни Цой был культовой фигурой, а после смерти превратился в героя, хотя особых подвигов не совершал. В «Кинооблучении» он предстаёт таким, каким был: сильным и решительным, но порой слабым и неуверенным. Главное — он не совершал подлостей, не писал доносов, никого не подставлял и не подстраивался под власть. Он был сам по себе.

Автор книги — журналист и музыкальный продюсер Александр Кушнир, выпустивший более десяти изданий: «100 магнитоальбомов советского рока», «Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока», «Майк Науменко. Бегство из зоопарка», «Аквариум. Геометрия хаоса», «Кормильцев. Космос как воспоминание», «Правда о Мумиях и Троллях», «Золотое подполье».

В книге много новых историй, которые раньше упоминались вскользь, без существенных деталей, поскольку не вписывались в образ «последнего героя». Кушнир не стал их скрывать. Приведём несколько примеров, показывающих Цоя не бронзовым памятником, а живым, упёртым, но цельным человеком. Он мог обижать и обижаться, плакать и дурачиться, менялся с годами, но главные черты характера оставались неизменными.

В 1985 году Майка и Цоя пригласили на квартирные концерты в Киев. Во время выступления их задержали и отправили в камеру предварительного заключения. Из органов в рок-клуб пришло грозное письмо, после чего администрация на полгода запретила концерты «Зоопарка» и «Кино».

Это событие по-разному описано в источниках. Жена Виктора Марьяна, находившаяся на седьмом месяце беременности, вспоминала о нём с иронией: «Через день после отъезда звонит Цой и говорит, что всю прошлую ночь пел не на квартире, а в районном управлении внутренних дел. И сидеть ему там неизвестно сколько. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не родить до срока. Однако киевские блюстители порядка немного поиграли с музыкантами, как кошка с мышкой, да и отпустили их с Богом».

Кушнир описал эту историю очень подробно. Он нашёл запись концерта, на которой слышен голос сотрудника милиции: «Всем оставаться на местах!», и свидетеля. Организатором концертов (их планировали два) был преподаватель философии Киевского политехнического института Андрей Кучеренко. Он почувствовал опасность и решил объединить их в один, а также поменять адрес. Однако это не помогло. Впоследствии участники пытались вычислить, кто мог донести, но добровольный помощник милиции остался неизвестным.

В квартире собралось около 20 человек. Майк и Цой успели исполнить несколько песен, когда раздался тревожный звонок. Цитата из книги: «Неопытная хозяйка Лена беспечно открыла дверь, и внутрь ворвался милицейский патруль. Молодой лейтенант грозно зарычал: „Всем оставаться на местах! Начинаем проверку паспортов… У кого нет документов, проедет с нами в райотдел. Ничего страшного нет, берите с собой свои вещи“». Концерт сорвали, через час испуганные музыканты писали объяснительные в здании Московского РОВД. Им инкриминировали незаконное предпринимательство, что могло обернуться тремя годами лишения свободы.

Кушнир нашёл единственного москвича, присутствовавшего на квартирнике и помогавшего организаторам, — Михаила Симонова. В отделении он попал под пристальное наблюдение. Спустя сорок лет Симонов признался: «Помню, что все допросы и очные ставки оказались для меня жестким испытанием. Нужно было на ходу придумывать какие-то убедительные отмазки — для того чтобы не сесть в тюрьму… После разговора с Цоем я на него разозлился, потому что он давал против организаторов конкретные показания. Грубо говоря, он решил меня слить и выкрутиться сам. Я был тогда очень взбешён».

Автор книги сомневается в показаниях этого свидетеля: «Так это было или нет, проверить сегодня невозможно». Цой признался, что брал деньги, именно потому что не хотел выкручиваться. Он не умел юлить и хитрить. Своим признанием он утопил прежде всего себя. Излишняя прямолинейность часто приносила ему неприятности.

В архивах рок-клуба сохранилась объяснительная записка Майка: «Я, Виктор Цой и Андрей Кучеренко подъехали где-то к 17:30 и привезли с собой гитары. Выпивку мы не брали. В квартире была только хозяйка, которая нас угостила водкой „Украинской“, собрала на стол немного закуски… Мы ждали, что к 19:00 должны были подойти его знакомые, для которых Андрей просил исполнить наши песни. Разговора о деньгах я не слышал, ни Виктор, ни Андрей мне ничего не говорили… Хотя если бы мне предложили деньги, я бы не отказался». Ироничного Майка быстро отпустили, а Виктора оштрафовали и лишили права выступать на полгода.

После выхода в США пластинки Red Wave, выпущенной Джоанной Стингрей, рок-клуб оказался под давлением КГБ, партийных и комсомольских органов. Куратор рок-клуба Наталья Веселова вспоминает: «Все стали думать, что же можно предпринять, чтобы смягчить этот удар. Мы несколько раз обсуждали, что все музыканты сделают вид, что они не в курсе того, что Джоанна вывезла из России их записи. Наша позиция была ясна — это линия защиты. Нас собрали в кабинете у директора Анны Ивановой, и сотрудники КГБ задали вопрос: „Вы действительно ничего не знали?“ И все как бы пожимали плечами. И только Цой встал и сказал: „Я знал… Ну и что? И почему я не должен был этого делать?“»

Это был шок. Цой выпятил подбородок и подтвердил, что всё знал. В итоге Веселову и Иванову затаскали по инстанциям. Сегодня понятно, что он оказался прав, но тогда сильно рисковал. Его прямолинейность и бесшабашность привели к тому, что Джоанну не выслали, а лишь заставили подписать бумагу о нарушении авторских прав и заплатить штраф. Музыканты не понесли наказания, и уже в следующем году «Мелодия» выпустила первую официальную пластинку «Аквариума», а затем и других групп — «Кино», «Алисы», «Странных игр». Говорят, что фирма «Мелодия» получила указание из министерства культуры, которое не знало, как ответить высшему партийному руководству на вопрос о западных релизах.

Джоанна хотела спеть с «Аквариумом», но КГБ рекомендовало президенту рок-клуба Николаю Михайлову не допустить этого международного выступления, особенно в футболках «Спасем мир». Кушнир описывает: «В итоге Джоанна уныло топталась за кулисами, пока к ней незаметно, своей знаменитой кошачьей походкой, не подобрался Цой. Лицо его светилось самой доброй улыбкой на свете. «Давай мы наденем твои футболки на концерт „Кино“ во Дворце молодежи, — внезапно предложил он. — А само выступление посвятим миру. И ты выйдешь на сцену и споешь одну из своих песен… Я знаю, что они запретили тебе выступать с „Аквариумом“, но мне наплевать! Пусть тогда запрещают наш концерт!»

Концерт состоялся, Джоанна спела с «Кино», а Цой со сцены заявил, что хотя страны не договорились в Рейкьявике (встреча Горбачёва с Рейганом), мы здесь легко договорились и желаем мира. На следующий день таможня Пулково отобрала у Джоанны весь музыкальный материал, включая видеокассету с концертом «Аквариума». «Пожалуй, ни один человек не ощутил так пронзительно осенью 1986 года, как выглядят светлая и тёмная стороны перестройки».

Автор рецензии вспоминает, как за полгода до концерта в ЛДМ пробрался в Дом писателей на Воинова (сейчас Шпалерная) на концерт, устроенный Александром Житинским для узкого круга членов Союза писателей. Цой пел «И мы будем делать то, что мы захотим, пока вы не угробили весь этот мир», вызывая удивление и уважение у совписов. На вопросы отвечал быстро, лаконично, остроумно и с вызовом. После концерта в курилке обсуждали, что парень «самобытный», яркий, даже наглый, но стихи ещё слабоваты, с неловкими рифмами.

Широко известна история со съёмками фильма «АССА»: Цой предложил не платить массовке, сказав: «А зачем? Они же сами придут…» На следующий день Зелёный театр был полон. В «Кинооблучении» есть менее известный эпизод. После исполнения «Перемен» ассистенты начали сворачивать аппаратуру, но Цой жёстко заявил: «Эй, стоп! Я обещал публике, что буду сегодня петь!» На возражение администратора он ответил: «Ну [сильно врежь]», и исполнил ещё две песни. В книге этот диалог приведён без цензуры (маркировка 18+). В других изданиях эта история отсутствует.

В Ленинграде на Цоя обижались за то, что перестал общаться с друзьями, приходил с телохранителями. Но это были правила навязанной игры. Концерт «Кино» 31 мая 1990 года в Братске привёл к массовым беспорядкам. Было запланировано два концерта на стадионе «Металлург», вмещающем 15 000 зрителей. Ещё несколько тысяч наблюдали с балконов и крыш. После первого концерта организаторы не заплатили гонорар. Продюсер Юрий Айзеншпис заявил: «Нет денег, нет и музыки», и музыканты уехали в гостиницу. Разъярённые фанаты пошли штурмом, били витрины, разорили ресторан. Начальник милиции сказал: «Вы приехали, заварили здесь кашу. Сами и расхлёбывайте, а мы против своих братков не пойдём». Тогда Цой сказал: «Ребята, пошли играть, потому что неудобно», и объявил, что будет петь бесплатно. В два часа ночи при минус трёх градусах группа выступила.

Восстановленные детали: в Братске 1990 года жили отмороженные бандиты, которые не хотели платить Айзеншпису из-за его тюремного прошлого. Узнав о невыплате гонорара после первого концерта, продюсер ничего не мог сделать. На второй концерт набился полный стадион. Организаторы убедили иркутскую группу «Принцип неопределённости» разогревать публику более часа, в них летели бутылки и арматура. После возвращения «Кино» произошла драка. Музыканты играли только старые хиты и успокоили толпу. Позже выяснилось, что все войска уехали на учения, и 20 милиционеров не могли предотвратить конфликт. Группа «Кино» улетела в Красноярск на военном самолёте.

Последний год «Кино» часто описывают как триумфальное шествие. В «Кинооблучении» этому туру дана справедливая оценка: музыкантов загнали, как в фильме «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Они путались, в каком городе выступают. Концерты шли один за другим на плохо оборудованных стадионах и Дворцах спорта. После концерта в Риге Цой встретил приятеля Игоря «Пиночета» Покровского и сказал: «Ты не представляешь, как меня все это достало». Покровский признал, что Витя был энергетически выжатым.

К концу весенне-летнего тура музыканты ощущали переутомление. Радости от выступлений не было, драматургия однообразна. В начале Виктор здоровался со зрителями и бодро называл город, в конце вежливо прощался. Плейлист везде одинаковый, названия песен не объявлялись, 45 минут группа играла нон-стоп. После выступлений музыканты падали на стулья молча, журналистов отгоняли, автографы за них ставил технический персонал.

В эти дни Цой написал письмо Марьяне: «Сыграл эти два концерта и чувствую, что больше не могу. Или сойду с ума. Хочется не думать об этом хотя бы месяц». Барабанщик «Кино» Георгий Гурьянов о последнем концерте: «Это было ужасно, и мне до сих стыдно, что этот концерт зафиксирован. Полгода гастролей, мы все вымотанные, Виктор тоже играть ничего уже не может. Всё очень пафосно и к тому же медленно сыграно… Была усталость, абсолютная изношенность, никаких ощущений. Восторг зала никак не компенсировал всё это».

15 августа 1990 года в 11:30 на 35-м километре дороги Слока — Талсы в Латвии на пустой трассе «Москвич» Цоя врезался на повороте в автобус «Икарус» на встречной полосе. Тормозного следа не нашли. Водитель «Икаруса» ездил по этой трассе много лет. Скорость столкновения — около 120 километров в час. Возможно, изматывающий чес виноват в том, что водитель не смог вывернуть руль и избежать столкновения — инстинкт самосохранения уже перестал сопротивляться.