Амина рассказала, как ее запугали и заставили поджечь АЗС

— Амина, как ты оказалась в такой ситуации?

— Я познакомилась в чате с девочкой, думала, она нормальная. Она попросила скинуть мои координаты, и я согласилась, так как особо не скрываю, где живу. А через день она заявила, что она украинец-террорист и хочет убить всю мою семью. Написала, что направит беспилотники на мой дом, и что в этом буду виновата я, ведь это я дала координаты.

— Что было дальше?

— Затем мне написал человек, представившийся сотрудником ФСБ. Он сильно меня запугал. Присылал фотографии мамы, которые были только в моей галерее на телефоне. Это было очень страшно. Он угрожал уголовным делом, а я в этом не разбираюсь, хоть и сдаю обществознание.

Потом он потребовал показать баланс моих карт, чтобы проверить, не переводили ли мне деньги украинцы. У меня денег не было, и мама должна была вот-вот получить зарплату. Я часто спрашивала ее о балансе карты, потому что мы всегда вместе планировали расходы и никогда не скрывали друг от друга finances.

Когда они поняли, что денег у меня нет, то стали склонять к поджогу. Я была в таком состоянии, что почти не помню тот день. Помню только свои показания, и я полностью признала вину.

— Что ты чувствовала при общении с ними?

— Страх, безысходность, беспомощность. Я не думала рассказывать маме, потому что они говорили: если я ей расскажу, будет хуже. Отца депортируют, маму посадят в колонию, и меня тоже. Для меня это было очень важно.

Я не хотела, чтобы мама волновалась. Когда меня буллили в классе, я тоже никому не говорила и справилась сама. Думала, справлюсь и сейчас.

— Когда ты поняла, что нужно сделать поджог?

— Когда приехала на место, знала, что нужно взять зажигалку, но не понимала зачем. Мне об этом сказали неожиданно. Я написала какую-то расписку, а они сказали, что пути назад нет.

Бензин я купила на той самой заправке на свои деньги — около 400 рублей. Около часа ждала указаний. Они говорили, чтобы рядом было меньше людей и машин, чтобы никто не пострадал. Утверждали, что сюда должны приехать какие-то лжеполицейские, которые хотят устроить теракт. Это был бред.

Молчит.

Не знаю, как я в это поверила. Я сомневалась целый час, могла остановиться, но они очень давили. После этого я поняла, что меня легко подавить.

— Близкие поддерживают тебя?

— Да, все. Как только я начинаю грустить, они меня подбадривают (показывает кулак). Друзья, одноклассники, родители, классный руководитель — все за меня переживают. Учительница пишет мне письма и обещала прислать книги.

Я написала здесь стихи для лучшей подруги и для одного мальчика, который мне нравится.

— А ты нравишься ему?

— Наверное, нет. Я просила подругу передать ему привет и сказать, что скучаю, а он ответил: «Я очень ценю твою дружбу». Вот так.

— По кому ты еще скучаешь?

— По папе очень скучаю. (плачет) Мама думает, что я люблю папу больше. Он спокойный, а она переживает и читает лекции. Папа спрашивал, почему я ему ничего не сказала. (плачет)

— Ты слышала о подобных случаях?

— Нет. В школе говорили о мошенниках, но не о тех, кто представляется сотрудниками ФСБ. Нас учили: если кто-то просит скрывать что-то, это плохие люди. Но я об этом забыла.

А ведь нужно в любом случае все рассказывать маме. Она поможет и успокоит. Или можно обратиться к полицейским, учителю, даже подруге. Главное, чтобы об этом кто-то знал, нельзя держать в себе.

Подростков очень легко запугать, особенно если они мало знают. Вот даже меня удалось обмануть, а я училась на четверки и пятерки.

— Кем ты планировала стать?

— Хотела быть учителем математики, потому что люблю детей и разбираюсь в предмете. Но теперь с судимостью меня вряд ли возьмут. Скажут: как учитель может быть террористом?

— Как проходят твои дни?

— Недавно мне в камере мыло в рот попало, было смешно. Написала маме, чтобы ее развеселить. О своем самочувствии ей не рассказываю, чтобы не расстраивать. (пауза) Здесь я научилась быть лицемерной, знаю, что это плохо. Иногда говорю не то, что думаю, и приходится притворяться. Хотя тут не так уж и плохо.

— О чем мечтаешь?

— Мечтаю, чтобы меня поскорее перевели в колонию. Там разрешены долгосрочные свидания, и мама сможет приехать и обнять меня. За полгода здесь мы обнимались всего четыре раза. Общаемся только по телефону и через стекло.

Если тебе страшно или тебя угрожают

• Не оставайся один.
• Расскажи о происходящем родителям, учителю или другому взрослому, которому доверяешь.
• Не скрывай угрозы и требования выполнить задание.