Арабские партии стали победителями на выборах в Израиле

Прошедшие 27 октября парламентские выборы в Израиле уже называют судьбоносными, хотя местные политологи относятся к этому определению скептически: «они всегда судьбоносные, у нас по-другому не бывает». Явка стала рекордной — в среднем 77,7% (более 5,6 млн человек), среди военнослужащих и арабов — по 80%.

Активное участие арабских граждан осложнило ситуацию. К утру 28 октября именно арабские партии называли победителями. Голоса ещё не все подсчитаны, но Израилю уже прочат новый период политической турбулентности. О том, что рассказали прошедшие выборы, «Фонтанка» поговорила с израильским политологом Михаилом Пелливертом.

Справка. Для формирования правительства большинства коалиции нужно 61 место в кнессете из 120. После первых экзитполов и закрытия участков в 22:00 27 октября стало ясно, что ни одна партия такого большинства пока не получает. Арабские партии превратились в козырный туз: от их решения зависит, кто сможет получить большинство в парламенте.

К вечеру 28 октября, когда подсчитали все бюллетени, кроме находящихся в «двойных конвертах», расклад выглядел так:

— Обе стороны представляли результаты иначе. Блок Нетаньяху, судя по всему, получает меньше мандатов, чем в уходящем правительстве: сейчас у его коалиции 68 депутатов, а после выборов — примерно 55–56. Технически он как бы проиграл, потому что число мандатов уменьшилось.

Но и оппозиция не выиграла. После трагических событий 7 октября (нападение ХАМАС. — Прим. ред.) она не смогла мобилизовать общественное мнение и не предложила стране настоящий альтернативный курс.

Арабские партии победили, потому что их число мандатов выросло почти вдвое — исторический прецедент. Окончательных цифр ещё нет, но об этом можно судить по рекордной явке в 80%. Впервые в истории арабские граждане голосовали активнее еврейских. Многие израильтяне удивились, только сейчас обнаружив, что арабов в стране около 20%. Соответственно, они могут рассчитывать на пропорциональное представительство в кнессете — это даже 24–25 мандатов, а не 19, как сейчас.

Арабские партии смогли мобилизовать свой электорат и в этом смысле являются абсолютными победителями: без них никто не может создать правительство. При этом все еврейские партии обязались не вступать с арабами в коалицию. Если никто не нарушит обещания, Израиль с высокой вероятностью пойдёт на новые выборы.

Справка. Кнессет впервые за долгое время отработал с 2022 года до конца срока. С 2019-го по 2022 год все созывы разваливались досрочно, израильтяне приходили на участки пять раз.

В Израиле относительно низкий барьер для прохода в кнессет — 3,25%, поэтому систему называют «сверхдемократической». В парламент попадает довольно много партий с разными взглядами и программами, так что собрать устойчивое большинство сложно. Мандат на объединение в коалиции выдаёт президент страны. Сегодня одна из загадок — кого предпочтёт Ицхак Герцог: Биньямина Нетаньяху или Гади Айзенкота, и сумеет ли получатель пойти на компромиссы, которые обеспечат устойчивое правящее большинство.

— Этого может не произойти только в двух случаях. Первый — эскалация против Ирана может всё-таки навязать коалицию Айзенкоту и Нетаньяху. Но это в большей степени зависит от Трампа, чем от израильских политиков. Второй — Гади Айзенкоту придётся нарушить собственное обещание не опираться на арабский голос и предложить сотрудничество арабским партиям. Если ничего этого не произойдёт, мы идём на повторные выборы.

Для Айзенкота предпочтительным сценарием было получить с партией больше голосов, чем у «Ликуда» — правящей партии Нетаньяху. Тогда даже без абсолютного большинства в парламенте ему не понадобились бы арабские голоса. Партия попыталась бы сменить председателя кнессета и навязать новую политическую реальность, сформировав правительство меньшинства. Но по складывающимся результатам у Нетаньяху больше голосов, даже если добавить Айзенкоту голоса умеренных арабов. В арабских партиях тоже есть два больших блока — прагматики и идеологи. Прагматики считают, что надо быть частью израильского правительства, чтобы отстаивать права и интересы арабов. Идеологи считают, что прежде всего надо решить наболевший палестинский вопрос. Интересно будет посмотреть, сколько сторонников получит каждый из блоков. Пока прагматики получают семь голосов, идеологи — двенадцать.

Политическая арифметика в оппозиции как-то не складывается. Впрочем, в этой задачке всё может зависеть от одного-двух мандатов. Так что выводы делать рано, пока не подсчитают голоса из так называемых двойных конвертов.

Справка. В двойных конвертах на выборах в кнессет голосуют все, кто не может сделать это на своём избирательном участке: военнослужащие (в том числе резервисты), заключённые, пациенты и сотрудники больниц, дипломаты и сотрудники израильских миссий за рубежом.

— Отличный вопрос, ответа на который сейчас нет. По опыту — очень осторожно — можно сказать, что голоса солдат скорее ослабят оппозицию. Если посмотреть на блок противников Биньямина Нетаньяху в целом, то, скорее всего, они получат меньше военных голосов. Но как военные отнесутся конкретно к своему бывшему начальнику Айзенкоту — интересно, узнаем ответ в пятницу, 30-го. Однозначно можно сказать лишь о том, что голоса военных уменьшат процент «арабской улицы», но в корне не изменят картину. Это минус один-два мандата.

Справка. Гади Айзенкот — главный соперник Биньямина Нетаньяху. Прошёл путь от солдата-пехотинца до начальника генерального штаба ЦАХАЛа в 2015–2019 годах. В 2022 году присоединился к центристскому блоку «Государственный лагерь», по списку которого был избран в кнессет.

7 октября 2023 года вошёл в состав чрезвычайного правительства, однако меньше чем через год вышел из военного кабинета, объяснив это разногласиями с Биньямином Нетаньяху по ведению войны. Из блока тоже вышел, отказался от депутатского мандата и в 2025 году объявил о создании собственной партии «Яшар!» («Честно!»).

— Я склоняюсь к тому, что он как бы дежурный мессия. Им бывшего главного начальника генштаба ЦАХАЛ сделали обстоятельства, в том числе трагические события — он потерял на войне сына и племянника. На фоне ослабления другого начальника генштаба и другого мессии он показался наиболее подходящим на роль альтернативы Нетаньяху. Он очень точно, хоть и случайно, попал в нерв израильского общества, плюс представляет марокканских евреев. Но не мимолётный ли эффект? Это партия одного человека, сможет ли она сохранить популярность, неизвестно. По опыту — она обычно временная, ситуативная, и тут всё сильно зависит от того, сумеет ли Айзенкот управлять сложным политическим организмом, в котором нет единой позиции. Предыстория вопроса не прочит ему больших успехов на этом направлении. Более того, сейчас мы, видимо, будем наблюдать взаимную политическую каннибализацию в оппозиции — там начнут искать виноватых в печальных результатах. Часть оппозиционеров уже обвиняют его в том, что он не позволил другим соратникам идти широким фронтом, переманивал оппозиционные голоса в свою партию и нарушил баланс. И повторяю, мы сейчас находимся в гуще событий, выводы надо делать позже.

— Главный вопрос, по которому у оппозиции был полный консенсус, — Беньямин Нетаньяху должен уйти. Следующие: создание государственной комиссии по расследованию событий 7 октября, общий призыв — требование призывать ультраортодоксов.

Потом только начинали говорить о необходимости начать работу над конституцией, о базовом образовании. Но уже там мнения расходятся. Увы, у оппозиции не было не только единого кандидата, но и единой идеологической программы. Это одна из причин, видимо, по которой многим израильтянам не хватило уверенности, что оппозиция — реальная альтернатива, а не просто попытка дорваться до власти. В этом смысле выборы прошли под знаком «Биби — неБиби».

Оппозиции придётся сделать выводы: надо ли ей меняться или придётся идти в коалицию с Нетаньяху. Ну, или надо менять народ…

— Сейчас это сильно вторичный вопрос. Израильтяне знают, что у нас с общественным мировым мнением плохо. И это принимается как константа. Причём плохо не только с такими нашими традиционными оппонентами, как Великобритания, Франция или Испания. Нас всё меньше понимают и друзья — например демократическая партия США и даже республиканская.

Давно говорят о том, что надо создать программу, вливать бюджеты, целенаправленно разработать план изменения имиджа страны. Но плана нет. Всё время говорим: «они плохие, а мы хорошие», но при этом у нас нет позитивной повестки. Повестка «мы уничтожим ХАМАС» явно недостаточно убедительная. Надо позиционировать предложения в палестинском направлении, в направлении сектора Газа, нарисовать картинку — что мы собираемся делать там и как будем реформировать нашу внутриизраильскую кривую систему. Её отсутствие, конечно, играет с нами злую шутку в международном общественном мнении. Но это наименьшая проблема на фоне тяжёлого внутриизраильского кризиса.

— Буквально год назад Трамп был самым популярным политиком в Израиле, и он, наверное, даже мог бы посостязаться на выборах и выиграть их у Беньямина Нетаньяху. Но его позиции ослабли с тех пор, как израильтяне увидели, насколько его слова расходятся с реальностью (переселение жителей Газы в какую-то третью страну или прекрасные перспективы Палестинского государства). Не нравятся его близкие отношения с Катаром, с Саудовской Аравией. Поэтому, да, сейчас непонятно, помог ли Трамп Нетаньяху, вписавшись за него по полной. Но я знаю людей, которые считают, что в Израиле, кроме Нетаньяху, нет политика, который может на равных говорить с американским президентом. То есть на часть израильских избирателей его мнение повлияло. На какую часть? Затрудняюсь ответить.

Безусловно, Трамп предоставил консерваторам Израиля окно возможностей. Только оно единовременное. Всё, что мы не успеем сделать в эти два года, потом сделать не сможем.

— У президента тут свобода действий, он может отдать приоритет тому человеку, у которого, как он считает, наибольшие шансы создать большинство. Но при этом я осторожно предполагаю, что Герцог даст сначала мандат тому, кто будет стоять во главе самой крупной партии, то есть «Ликуд», если сегодняшние опросы верны.

29–30 октября мы узнаем окончательные результаты голосования. Во вторую неделю ноября будет приведён к присяге новый кнессет. И первый кандидат, на которого президент возложит формирование правительства, будет иметь 28 дней, чтобы представить большинство. Если за 28 дней у него это не получится, ему продлят срок ещё на две недели. И если за 42 дня не получится, то другому кандидату предоставят 28-дневный срок на формирование его коалиции большинства. То есть Израиль в любом случае входит в три непонятных месяца, в течение которых Нетаньяху будет во главе переходного правительства. А если в это время будет ещё и эскалация с Ираном, то мы вообще входим в беспрецедентный конституционный кризис, когда непонятно, у кого какие полномочия.

— Тогда в Израиле объявят о новых выборах, грубо, за три месяца до назначенной даты. Можем предположить, что где-то в апреле или после апреля, если ни у кого не получилось, будет новая кампания.

— Знаете, в Израиле перефразируют известную поговорку: «Скажите, какую газету вы читаете, и я скажу, что вы думаете». Сторонники нынешней коалиции считают, что у нас всё замечательно: ликвидировали Хаменеи, главарей ХАМАСа, Насраллу, свергли режим в Сирии, — продемонстрировали решимость, а также сохранили экономику. Стакан наполовину полный.

Оппозиция, наоборот, считает, что всё плохо, ни на одном направлении не поставлена точка. То же — в израильском обществе, разделённом на две части. Одни считают, что всё очень хорошо и коалиции удалось достичь впечатляющих результатов, а другие оценивают всё ровно наоборот.

И о долгосрочном плане у каждой стороны своё представление. Оппозиция считает, что пока не решить в корне проблемы ультраортодоксального сектора, равноправного призыва, палестинцев, отделения религии от государства, никуда нас дорога не приведёт.

А у правящей коалиции абсолютно другое представление: уже стали окончательно региональной державой, есть перспектива улучшения отношений с умеренными арабскими странами — вот, может, даже Саудовская Аравия присоединится к Авраамовым соглашениям…

Единого представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, нет. Точка зрения зависит от места сидения.