Бензиновый кризис: биржевые цены перестали отражать реальность

Бензиновый кризис в России показал, что биржевые цены, которые годами позиционировались как основной индикатор, перестали соответствовать действительности. Всего за несколько недель доверие к ним было подорвано.

Ранее государство убеждало рынок, что торги на Петербургской международной товарно-сырьевой бирже должны стать ориентиром стоимости топлива. Увеличивались обязательные объемы продаж через биржу, Федеральная антимонопольная служба ссылалась на котировки. Однако сейчас биржа демонстрирует стабильность, тогда как независимые АЗС по всей стране закупают бензин у перекупщиков по 140–150 тысяч рублей за тонну. Крупные сети вводят ограничения на продажу, а в регионах не отпускают топливо даже в канистры.

На неделе с 15 по 19 июня средняя биржевая цена АИ-92 составляла около 70,5 тыс. рублей за тонну, АИ-95 снизился с 80,5 до 76,7 тыс., а дизель держался на уровне 74,7 тыс. рублей. Однако эти цифры не отражают положение тех, кто не имеет прямого контракта с крупными поставщиками. Для независимых станций разрыв с биржей доходит до десятков тысяч рублей.

По оценкам участников рынка, АИ-95 мелкими партиями у перекупщиков обходится в 140–150 тыс. за тонну. В пересчете на литр это дает 106–113 рублей только за топливо без учета доставки, зарплат, налогов и маржи. На стеле такой заправки цена 120–150 рублей за литр — это не сверхприбыль, а попытка не работать в убыток. Для сравнения, Росстат в середине июня фиксировал среднюю цену АИ-95 около 71 рубля за литр, но статистика не учитывает цену последней доступной тонны для независимой станции.

Ключевая проблема — не столько рост цен, сколько исчезновение единой рыночной цены. Фактически существуют две картины: официальная с биржевыми котировками и реальная, где бензин продается с премией. Чиновники утверждают, что дефицита нет — крупные компании снабжают свои сети и государственные нужды. Но независимые сети вынуждены ограничивать продажи и повышать цены, поскольку купить топливо по биржевой стоимости невозможно.

Биржевой механизм должен был охлаждать рынок: при напряжении увеличивать продажи, давать доступ независимым игрокам. Однако в июне обсуждали снижение норматива обязательных продаж с 15% до 10% на июль–сентябрь, чтобы перенаправить объемы социально значимым потребителям. То есть в острый момент с биржи убрали часть ресурса. Одновременно ограничили дневной рост цен на бензин и дизель до символического шага. В результате котировки стали напоминать административно приглушенный показатель, а не рыночную цену.

Объемы торгов упали: в первые 11 дней июня продажи бензина на бирже были ниже прошлогодних более чем на 20%, дизеля — почти на 25%. 16 июня через биржу продано около 19,4 тыс. тонн бензина против 43,5 тыс. тонн годом ранее. Неудовлетворенный спрос составил десятки тысяч тонн. То есть рынок хочет купить больше, а биржа показывает почти неизменную цену, что говорит о недееспособности индикатора.

Ситуация напоминает расхождение официального курса рубля с ценами черного рынка в СССР. Тогда советские граждане могли купить валюту по официальному курсу, но на черном рынке доллары стоили в десять раз дороже. Сейчас похожее происходит с бензином: теоретически можно купить небольшие партии по биржевым ценам, но на этом невозможно построить работу сети. Участники рынка предупреждали о сокращении предложения на бирже и росте нервозности.

Независимые АЗС составляют около 60% инфраструктуры. В отдаленных районах они часто являются единственным источником топлива. В дефицитной ситуации крупные компании обслуживают в первую очередь свою розницу, а независимым остаются остаточные партии по завышенным ценам. В итоге они вынуждены поднимать цены, ограничивать отпуск или закрываться.

Государство годами применяло экономические инструменты: повышало нормативы, вводило экспортные ограничения, использовало топливный демпфер. Механизм работает с 2019 года: при превышении экспортного нетбэка над внутренней индикативной ценой бюджет компенсирует нефтяникам разницу. В мае 2026 года выплаты по демпферу составили 204,3 млрд рублей, в апреле — 207,5 млрд, а за 2025 год — 1,297 трлн. Несмотря на такие суммы, рынок пришел к лимитам и запретам. Поэтому все чаще применяются административные методы: ФАС возбуждает дела, проводит проверки, вводятся ограничения на отпуск топлива в одни руки.

Одним из показательных решений стал запрет на продажу бензина в канистры на многих АЗС. Официально это объясняется безопасностью и борьбой с ажиотажем. Однако в разгар дачного сезона топливо в канистрах необходимо для садовой техники, лодок, генераторов. В результате люди либо отказываются от техники, либо идут к перекупщикам, где цены выше. Таким образом, спрос не исчезает, а перемещается в неофициальный сектор.

Главным итогом может стать уход с рынка десятков независимых игроков. На их место придут вертикально интегрированные компании с собственным топливом, что снизит конкуренцию. Кроме того, подрывается доверие к государственным механизмам ценообразования. Если автомобилист видит ограничения и слышит о закупках по ценам вдвое выше биржевых, а официальная статистика рисует спокойную картину, доверие исчезает. Восстановить его будет сложнее, чем снизить цену на несколько рублей.