Одной нефтью сыт не будешь: почему дефицит бюджета не исчезнет

Аномалии на мировом нефтяном рынке вселили в чиновников оптимизм по поводу исполнения бюджета. Ещё в марте казалось, что денег не хватит и потребуется секвестр, но теперь нефть стоит 100 долларов за баррель. Однако экономисты предупреждают: проблемы не исчезли, это лишь повод ужесточить бюджетную дисциплину.

Дефицит федерального бюджета за первый квартал составил 4,6 трлн рублей при годовом плане 3,8 трлн. Ключевая причина — обрушение доходов от экспорта: за три месяца казна недополучила 1,15 трлн рублей нефтегазовых доходов, что на 45% меньше прошлогоднего уровня. Дополнительные 455 млрд рублей от повышения НДС ситуацию не спасли, так как они уже были заложены в расчёты.

При составлении бюджета на 2026 год чиновники традиционно занизили цену нефти: заложили 59 долларов за баррель Urals против 69,7 в 2025 году. Раньше это позволяло покрывать дефицит за счёт сверхдоходов, а излишки направлялись в ФНБ. В этом году из-за падения реальных цен до 40 долларов и снижения экспорта пришлось активно использовать средства фонда. В планах были дополнительные заимствования и налог на сверхприбыль.

В марте ситуация осложнилась из-за событий в Иране, ударов по российским экспортным портам и отказа Украины пропускать нефть в Словакию и Венгрию. Сообщалось о пожарах на терминалах в Усть-Луге и Приморске, арабские порты остановились на месяцы. Но к середине апреля экспорт на Северо-Западе восстановился до обычного уровня.

Тем временем Дональд Трамп временно снял санкции с российской нефти для компенсации дефицита на мировом рынке. Украина пустила нефть в Словакию и Венгрию в обмен на транш от ЕС. Цены на нефть подскочили выше 100 долларов и не снизились даже после перемирия в Иране.

Выручка от экспорта нефти и нефтепродуктов в марте превысила 19 млрд долларов, тогда как год назад была меньше 15 млрд. Оптимизм чиновников и пропагандистов укрепился, появилось ощущение, что пронесло. Однако финансы — это арифметика, а не эмоции, и цифры говорят, что денег всё равно не хватит.

Экономисты подсчитали: если конфликт в Иране продлится до конца года и цены останутся выше 75 долларов, бюджет получит дополнительно до 3 трлн рублей, что снизит дефицит до 1,6 трлн рублей. Если же перемирие наступит летом, цены начнут падать, и дополнительные доходы составят 1,5–2 трлн рублей — этого хватит лишь для дефицита немного ниже запланированного.

При этом расходы могут вырасти, что нивелирует эффект от роста нефтяных доходов. В правительстве обсуждают введение единовременного налога на сверхприбыль, но он принесёт лишь около 300 млрд рублей. НДС, повышенный с 1 января, пока не дал заметного результата.

Для стабильной работы экономики достаточно 80–90 долларов за баррель. Цена в 120 долларов не нужна и не является фактором устойчивости. Рост цен на нефть не отменяет необходимости заимствований и налоговых поступлений; сверхдоходы пойдут в ФНБ, но не покроют все расходы.

Обсуждается windfall tax для бизнеса, в первую очередь для банков. Центральный банк выступает против, так как это ухудшит нормативы банков в текущем кредитном цикле. До окончания электорального цикла новых налогов, вероятно, не введут, но после выборов это возможно.

Нефтяная премия марта-апреля, даже если сохранится весь год, способна сократить дефицит, но не ликвидировать его. Фискальные альтернативы — повышение НДС, ужесточение налогов для малого бизнеса, борьба с серым импортом — лишь перераспределяют нагрузку, не создавая новых источников роста.

Бюджет на 2026 год сверстан исходя из базовой цены Urals в 59 долларов. Это цена отсечения бюджетного правила: излишек идёт в ФНБ, дефицит покрывается из фонда. В апреле средняя цена Urals (с дисконтом) оценивается в 93–100 долларов, разница — 34–41 доллар на баррель. При годовом экспорте 6–7 млн баррелей в сутки дополнительные доходы могли бы составить 1,5–2 трлн рублей.

Однако реальность сложнее: высокая цена держится лишь с конца марта, а за первый квартал доходы уже провалились. Часть сверхдоходов «съедают» скидки по контрактам, рост расходов на фрахт и страхование. Газовый экспорт остаётся проблемным: цены TTF в апреле — 300–350 долларов за тысячу кубометров, что в 3–4 раза ниже пиков 2022 года, а восточные контракты «Газпрома» не компенсируют потери.

Даже при оптимистичном сценарии (сохранение апрельских цен весь год) дополнительные нефтегазовые доходы не превысят 1,5–2 трлн рублей. Этого хватит на половину дефицита первого квартала, но не более. Если цены снизятся во втором полугодии, бюджет снова окажется под давлением.

Рост ненефтегазовых доходов — следствие повышения налоговой нагрузки, а не расширения бизнеса. Реальная экономика балансирует на грани стагнации даже по оценкам ЦМАКП. Нефтяная премия даёт отсрочку, но не решает структурную проблему: высокие расходы привычны, а доходная база узка и зависит от сырьевой конъюнктуры.