Водолазкин: «Последнее дело майора Чистова» — это роман о душе

В конце мая в продажу поступил новый роман Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова». Книгу активно рекламировали, а критики встретили её неоднозначно. Писатель прокомментировал претензии в свой адрес и пояснил, о чём на самом деле его произведение.

На вопрос, насколько рецензенты поняли замысел, Водолазкин ответил, что книжная рецензия — «феномен скорее эмоциональный, чем рациональный». Он обобщил негативные отзывы: его обвиняют в том, что он «гроза женщин, мигрантов и школ креативного письма», любит начальство и «унавоживает текст скрытыми и демонстративными отсылками к русской классике». Писатель считает, что раздражение вызвано не качеством текста, а тем, что книгу «по десяти раз на дню называют «самой ожидаемой»». При этом он подчеркнул, что не стал бы «вливаться в сводный хор разоблачителей» и пользоваться методом «магнитного отношения к материалу», собирая только подтверждающие концепцию факты.

Автор признался, что не влюбляется в собственные тексты и способен взглянуть на них со стороны. Он вспомнил случай, когда критик ругал один из его романов, но все примеры взял у второго повествователя, который писал специально плохо. В «Последнем деле майора Чистова» тоже есть лейтенант Ведерников, который сам говорит, что «поет на разные голоса». А персонаж Филипп Семенович Прохлада, по словам Водолазкина, — это «упрек не школам креативного письма, а банальному культпросвету».

Главная тема романа, как объяснил писатель, — душа, или, говоря языком нейрофизиологии, проблема субъектности. Водолазкин упомянул, что обсуждал этот вопрос с Татьяной Черниговской, Константином Анохиным и Александром Капланом. Граница между одушевленным и неодушевленным остается загадкой, над которой бьются ученые. Именно поэтому в книге появился робот Иван Иваныч — его пытаются очеловечить, закачивая в него «сканированные воспоминания разных людей», а не энциклопедии. Но в итоге Иван Иваныч так и остается «железкой», потому что у него нет чувств, желаний, страха — всего того, что составляет человеческую душу.

Водолазкин подчеркнул разницу между своим подходом и подходом Кадзуо Исигуро в романе «Клара и солнце», где робот оказывается человечнее людей. В его же книге машина не способна стать человеком, даже если в нее загружены обширные знания. Писатель затронул и богословский аспект: «Человек может только продолжить род, но не создать человека из ничего». Он согласен с позицией архиепископа Луки Крымского, который делил душу на совокупность эмоций и дух, улетающий к Богу.

Герои романа — люди разных социальных групп: полицейские, мигранты, проститутка, ученые. На вопрос о речевой индивидуализации Водолазкин ответил, что она есть: мигранты говорят особым языком, своя речь у Тони и Гущина. Но время «особенной речи» в литературе прошло, как и в жизни одежда и речь унифицировались. Писатель также отметил, что не использует искусственный интеллект для творчества: «На этой кухне надо очищать каждую морковку самому», иначе текст потеряет «запах жизни».

В романе есть персонаж майор Чистов, который считает счастливыми тех, в чьей жизни нет событий. Водолазкин согласился с этой мыслью, вспомнив слова Набокова про жабу, которая хочет, чтобы ее оставили в покое. Сам писатель признался, что устал от обязательного чтения и общения, но считает это частью профессии. На вопрос о роли «живого классика» он ответил: «В классики я не играю» и добавил, что его роль, возможно, юродивого, но «не переигрывая».

В конце интервью писатель рассказал историю из жизни: однажды в аэропорту Пулково представительница авиакомпании узнала его и сказала: «Вы же в своих книгах учите смирению». Водолазкин опешил и ответил: «Простите, я забыл». Он также признался, что верит в вечную любовь: «Знаю: что бы со мной ни случилось — я со своей женой встречусь. Потому что я очень этого хочу — и она этого хочет».