Панк-фестиваль в Мягозере: возрождение вепсской деревни

В Ильин день, 2 августа, в старинной вепсской деревне Мягозеро Подпорожского района Ленинградской области состоялся этногастрофестиваль. Организаторы готовили блюда по вепсским рецептам, устроили общее застолье и песнопения. В неофициальной программе мероприятие окрестили «панк-фестивалем»: запасного плана не было ни на случай дождя, ни на случай других катаклизмов. Стихийный деревенский праздник — именно таким он и был.

Первые гости ступили на размокшую от дождя землю — женские ножки в шлепках осторожно преодолели грязь, не испачкав алого педикюра. Девушка остановилась посреди дороги, а ее подруга в белых джинсах заметила, что это лучший способ провести единственный выходной. Их обогнали обладатели резиновых сапог и калош.

Из Петербурга в Мягозеро привезли гостей на трех автобусах — дорога заняла шесть часов, последние два часа пассажиров трясло на грунтовке. Связь и интернет пропали, из развлечений остались сон или подсчет лисичек на лесной обочине.

Сразу после приезда на фестивале трудно что-то уловить: люди бродят туда-сюда. На автобусной остановке бабушки в традиционных костюмах поют на вепсском языке, неподалеку возвышается храм с выцветшей табличкой «Избирательный участок». В огромных чанах томится молоко с черемухой — напиток готовят по вепсскому рецепту. Гастрономическая линия — одна из главных на фестивале, горожане идут на запах еды.

Готовит звездный шеф-повар Юлия Литвиненко, победитель кулинарных шоу на СТС и «России-1». Она специализируется на традиционной кухне и в иммерсивном проекте «Корни» погружает гостей в историю. «Эти простые рецепты, как говорится, от корней. Мы хотели, чтобы они, как нематериальное культурное достояние вепсской культуры, перешли в 21 век, 50-й, 70-й, неважно. Таким образом, мы берём корень традиции и сохраняем её», — рассказывает Юлия. Она добавила, что кулинарный фольклор — это то, что нужно современному человеку, а то, что видят гости, — экзотика.

Пока шла готовка, Юлия и её напарник, петербургский шеф-повар Александр Колчаков, объясняли приехавшим из соседних деревень женщинам, как правильно варить креветки. Гости выстроились в очередь за форелью. Педиатр из Петербурга Полина призналась, что ничего не знала ни о вепсах, ни об их кухне, но её заинтересовала нестандартная тема фестиваля. Приготовленная по вепсским рецептам еда ей понравилась. Её подруга Виталина, тоже врач, выросла в Челябинской области на границе с Казахстаном, северная деревня для неё — «что-то необычное»: «Интересно, что такая деревня сохранилась, существует, можно приехать, посмотреть на сохранившиеся дома, узнать вепсский народ. Здесь всё зеленое, какое-то масштабное».

Первое, что бросается в глаза в Мягозере, — трава. Высокая, густая, сочная, она занимает любое освободившееся пространство, не даёт подойти к опустевшим домам. Там, где крыша прогнила и рухнула, из-за деревянных остовов выглядывают сиреневые цветки иван-чая. По обочинам разрослись кусты малины, ягоды никто не собирает. Зимой в деревне живёт всего пять человек, летом — больше: в столетние избы возвращаются дачники, потомки вепсов, перебравшиеся в города.

Одна из них — Ксения Шапран с мужем Сергеем. Сергей выходит из церкви с пустым чаном и заходит в избу напротив, где Ксения готовит новую порцию гречки с тушёнкой. Пусть не по вепсскому рецепту, зато сытно и хватит на всех. Гречку раздают в храме бесплатно, она разлетается по тарелкам за минуты.

Возрождение жизни в Мягозере началось с реставрации храма Святого Илии Пророка. Храм построили в 1866 году, в советское время переоборудовали в клуб и крутили в нём кино, позже там был избирательный участок. В 2019-м у здания упала восточная стена, церковь сняли с учёта как объект культурного наследия. Но дожди, снег и безразличие не убили уникальный ансамбль погоста: сохранились старинное кладбище с резными надгробиями, остатки каменной ограды и поклонный крест. Это единственный неповреждённый ансамбль вепсской деревни, уцелевший без новодела.

Сергей, реставратор по образованию, не смог смотреть на разруху, которая случилась чуть ли не в его дворе. Здание законсервировали. Осенью прошлого года впервые за 90 лет состоялось богослужение — служба прошла у старинного аналоя, который случайно обнаружила на чердаке Ксения.

Пока Сергей рассказывает историю храма, в избу вбегает встревоженный мужчина: «Она всё нервничает. Я говорю, давай разбор полётов потом, сейчас главное провести». Сергей наливает другу и себе по стопочке, закусывают рыбой, хлебом на закваске и маринованными лисичками. Позже выясняется, что это муж Ирины Гуляевой — идейного вдохновителя фестиваля.

Ирина, математик по образованию, двадцать лет проработала руководителем рекламного отдела в крупной аналитической компании. Теперь её новая жизнь посвящена сохранению памяти предков. В Ильин день она проводит первое большое мероприятие и сильно волнуется: дождь сбил тайминг, всё пошло не так, как задумывалось. «Боже мой, сколько крапивы, сколько невыкошенной малины, колдобин. Много всего мы не успели идеально подготовить. Потому что идеально, по городскому взгляду, это должно быть по-другому», — жалуется Ирина.

Прадед Ирины Иосиф Курдалимов с 1875 года служил церковным старостой в Мягозерской церкви, а дед Александр организовал на первом этаже своего дома школу. В 2020 году Ирина с сыном приехала на могилу родственников и у церкви случайно встретила Сергея Шапрана. Так началась их дружба. В 2023 году Ирину пригласили на день деревни Мягозеро: «Впервые я увидела, что деревня ожила. Было больше ста человек. Люди, которые знают свою историю, вывесили генеалогические древа, написанные на простых обоях. Тогда родилась идея, что нужно это продолжать».

Ирина создала некоммерческую организацию Sido Aig — в переводе с вепсского «Связь времён». Активисты организуют экскурсии, собирают средства на реставрацию храма и поддержание облика деревни. В деревню пригласили эксперта из Всероссийского центра сохранения деревянного зодчества для предварительного исследования. Удалённость от городов лишила место магазина, медпункта и интернета, но позволила сохранить первозданность пейзажей. Эксперт отметил исторические дома с уникальными декоративными элементами, которые используются так же, как сто лет назад. Из новодела в зданиях только электрические сети, ни асфальта, ни заборов из профлиста. В заключении говорится о «высокой степени подлинности территории начала XX века».

Вепсская деревня расположена на возвышенности. Спускаясь по дороге вниз, видишь заросшую травой библиотеку, затем узкую тропинку к озеру. На берегу стоит заколоченная баня по-чёрному. Рядом на примятой траве сидят девушки. Одна из них, с дредами, скидывает одежду и заходит в воду: «У вепсов не было купальников». Остальные уже искупались и обсыхают на берегу. Подруги обсуждают угощение: «Черемуховое молоко должно готовиться из настоящего молока, а не из пакетов». Им возражают: в деревне нет коров, есть пара только в соседнем селе.

Одна из девушек, Софа, работает экскурсоводом в Музее маячной службы в Кронштадте и приехала посмотреть, как организуют фестиваль с нуля. Она член Карельского содружества, много ездит по труднодоступным северным деревням. «К сожалению, это не экзотика, это наши реалии. Мы ездили в Архангельск, там весь Архангельск так выглядит. Живёшь в Петербурге, идёшь по Невскому и не думаешь о том, что где-то есть такое место. Меня удивляет, что есть места, которые вымерли напрочь. Люди могут жить в таких условиях, это бесчеловечно. Я не представляю, как бы я здесь жила. Не понимаю, что такое жить без магазина, особенно в пожилом возрасте, когда ничего не можешь сделать самостоятельно. А местные должны сами себя кормить хозяйством».

На фестивале сварили более 200 литров томлёного молока с черёмуховым цветом. Событие внесли в Гастрономическую книгу рекордов России. Одному из организаторов, Илье Желтякову, вручили памятную табличку, и он, пританцовывая, воскликнул: «Деревня будет жить!»

Если приехать в Мягозеро или другие вепсские деревни без проводника, скорее всего увидишь то, что называют «хтонью»: полуживые поселения, серые избы, редких жителей. Илья с женой Настей стали такими проводниками. Супруги, режиссёры документального кино, несколько лет назад оказались в одной из деревень, удивились первозданности этих мест и организовали проект «Лес и ветер». Они открывают для горожан магический мир вепсов, живущий на стыке христианства и язычества, водят экскурсии по заросшим дорогам, подвесным мостам, показывают спрятанные храмы и музеи, парят в бане по-чёрному.

Илья и Настя помогли Ирине Гуляевой зарегистрировать общественную организацию, дают работу местным, которые обустраивают быт туристов, реставрируют старинные избы. Они же добавили приставку «панк» к фестивалю — потому что привыкли делать что-то наперекор, искать забытое, но важное. Даже их фильмы рассказывают о не самых популярных вещах: об учёном, который считает болото лучшим местом на земле, или о последнем северном теплоходе «Клавдия Еланская».

«Хороший пример — Кинозерский национальный парк, где деревни охраняются государством и ЮНЕСКО. Я считаю, что Мягозеро и деревни вепсского леса — не меньшее сокровище и культурная ценность для страны и мира», — говорит Илья. По его словам, Мягозеру нужна экспертная оценка специалистов и особый статус территории, который защитит уникальный ландшафт от сайдинговых дворцов и заборов из профлиста. «И конечно, очень важно, чтобы в деревне восстановилась духовная жизнь, чтобы храм перестал быть клубом, а снова стал храмом и юридически, и фактически. Это важно мне как христианину и как человеку, исследующему вепсские деревни».

После установления гастрономического рекорда гости собрались за большим столом. Приехавшие из города молодые люди завели песню, народные мотивы подхватывали все желающие — гостям раздали листы со словами. Песня вознеслась над деревней. Местные мужики пустились в пляс, кто-то прилёг на сено послушать. Пели девушки и парни — городские, зачастую не знающие тяжёлого физического труда. У них другие горести и радости, но песня связывает их, как когда-то связывала жителей деревни. От хорового пения мурашки по коже. Деревня живёт.