Архитектура новостроек: уход от безликих коробок и поиск городского стиля

Время, когда архитектура служила лишь инструментом для привлечения покупателей яркими фасадами или эффектными рендерами, уходит в прошлое. Теперь от неё ждут большего: формирования идентичности района, поддержки качества городской среды, сохранения актуальности на десятилетия и экономической оправданности.

Почему Петербург отказывается от безликих «коробок», может ли город позволить себе архитектурные эксперименты и какую роль уже играет искусственный интеллект, обсудили участники круглого стола «Фонтанки».

Архитектура — это «застывшая музыка» и одновременно самое дорогое и сложное из искусств, считает Светлана Денисова, начальник отдела продаж АО «СЗ «БФА-Девелопмент». По её словам, это во многом «вкусовщина», где нет чётких критериев, но есть трудно вербализуемая мода.

«Начиная с конца девяностых — нулевых пришла мода на тотальное остекление, — пояснила она. — Зеркальной поверхностью заполняли пустые места. Этот приём работал, когда общество отрицало своё прошлое и архитектор отрицал культурный код окружения. Эта мода довольно быстро себя изжила, и сегодня недорогое фасадное остекление двадцатилетней давности сразу выдаёт простенькое решение. Современные архитектурные решения не только соотносятся с окружением, рациональны, но и предлагают жителям концепцию образа жизни в конкретном месте».

Эксперт считает неуместными слишком яркие, контрастные цвета фасадов (в северном климате уместнее природная гамма) и слишком тёмные дома, особенно высотные. «То, что нужно и важно в историческом центре, на периферии не становится обязательным и беспрекословным, — добавила Светлана Денисова. — Там допустимы и эксперименты, в том числе для удешевления решения: в жилье эконом-класса и в пригородах такой подход вполне оправдан».

Александр Свинолобов, генеральный директор девелоперской компании STAVNI, отметил, что мода касается не столько архитектурных решений, сколько применяемых технологий. Архитектура — это мнение архитектора, который придумывает, и главного архитектора, который согласует. Она также подстраивается под продуктовые решения застройщика, в том числе по планировкам.

«Но в середине нулевых рынок пережил период активных архитектурных экспериментов. Во многом это было связано с развитием новых технологий и материалов — в частности, вентилируемых и штукатурных фасадов, которые существенно изменили возможности архитекторов», — рассказал эксперт.

Покупатель оценивает не только фасад, но и то, насколько внешний облик дома соответствует его содержанию. «Мы в компании придерживаемся взгляда, что архитектура должна честно отражать продукт, который находится внутри. Когда между внешним обликом здания и тем, что получает житель, возникает разрыв, это всегда чувствуется», — отметил Александр Свинолобов.

Роман Корнышев, коммерческий директор ГК «Вертикаль», считает, что за период советской власти сформировался отложенный спрос на художественную самореализацию. Волна рыночной экономики в девяностые-нулевые дала эту самореализацию архитекторам, которые долго существовали в строгих рамках. Появился частный девелопмент, готовый платить «за непохожесть».

«Поэтому мы можем видеть разношерстные проекты в рамках одного квартала того периода, — пояснил он. — Понимание, что город со своим уникальным фирменным стилем должен развиваться не так, пришло только со временем. Период „алчного девелопмента“ нулевых, когда можно было просто упаковать и продать в надежде на отложенный спрос, прошёл».

Сейчас архитектура стала контекстной, случайные проекты неактуальны. В качестве примера прогрессивного города эксперт назвал Москву, отметив формирование нового стиля («эмо-тек») при главном архитекторе Сергее Кузнецове, закрепление термина «архитектурные излишества», а также полицентричность — понимание, что своя «Красная площадь» (композиционный центр) должна быть в каждом районе. «Но я не верю, что такой путь возможен для Петербурга, который всё-таки более консервативен в этом плане», — подчеркнул Роман Корнышев.

Максим Жабин, заместитель генерального директора ГК ЕДИНО, назвал устаревшими две вещи: одинаковые коробки с «декором ради декора» и псевдопремиум, где всё вложено в лобби и первый этаж, а дальше типовой конструктив без идеи.

«На пике всё же рациональная архитектура, где нет ничего случайного, — пояснил он. — То есть хорошая пластика объёма, качественные материалы, „работающий“ первый этаж, осмысленный двор и т. п. Покупатель 2025–2026 годов уже не ведётся на рендеры. Он приезжает на стройку, смотрит на соседние дома застройщика и делает выводы».

Рынок постепенно уходит от «коробочной» застройки и типовых микрорайонов с одинаковыми фасадами, уверен Павел Мельников, директор департамента развития проектов Setl Group. Среди актуальных решений — архитектура, интегрированная в природный и городской контекст. Востребованы проекты с террасами, панорамным остеклением, видовыми характеристиками и общественными пространствами. Вместо искусственных имитаций используют натуральный камень, дерево, клинкерный кирпич, керамику.

Алексей Бушуев, коммерческий директор «Главстрой Санкт-Петербург», добавил: «Сегодня архитектурные решения устаревают значительно быстрее, чем ещё 10–15 лет назад. Высокие темпы технологического развития приводят к тому, что отдельные инженерные, фасадные и инфраструктурные подходы могут морально устаревать ещё до того, как становятся массовыми на рынке. В этих условиях девелоперам приходится работать на опережение: закладывать в проекты современные материалы, технологии и подходы к организации городской среды».

У инноваций есть обратная сторона — высокая стоимость. Массовыми технологии становятся после того, как перестают восприниматься передовыми. Рынок находится в поиске баланса между инновационностью, себестоимостью и ожиданиями покупателей.

Есть и нестареющая классика. Анзор Берсиров, первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ», считает, что сейчас настоящий ренессанс переживает кирпичная архитектура. «Кирпич снова стал актуальным: из него создаются фасады лучших мировых проектов со сложной пластикой, его успешно интегрируют в исторический контекст и эффектно сочетают с современным остеклением. Таким образом, сегодня на пике моды находится именно серьёзная, скрупулёзная и творческая работа с кирпичом».

Эксперт отметил архитектурные элементы петербургского стиля — арки, курдонеры, эстетику северного модерна. Однако ошибочно полагать, что преемственность заключается в копировании исторической застройки: важно создавать проекты с узнаваемыми городскими чертами через призму современного видения и требований рынка.

Артем Медведев, операционный директор «Аструм», отметил, что в элитном сегменте уходит в прошлое подчёркнутая демонстрация статуса. «Ещё 10–15 лет назад престиж объекта нередко подчёркивали обилием декоративных элементов, колонн, скульптурных композиций. Сегодня покупатели гораздо больше ценят архитектуру, которая выглядит актуально, солидно и сохраняет эстетическую ценность спустя десятилетия».

На первый план вышла концепция «тихой роскоши»: натуральные материалы, выверенные пропорции, внимание к деталям, спокойная цветовая гамма, панорамное остекление, продуманная работа со светом, террасы и пентхаусы, а также развитая внутренняя инфраструктура — приватные SPA-комплексы с бассейнами, фитнес-зоны.

Основная проблема модных концепций — их быстрый «выход в тираж». Сергей Софронов, коммерческий директор ГК «ПСК», говорит: «На тренды сами по себе мы не опираемся: уникальность теряется быстро. Есть фундаментальные принципы по каждому сегменту. В дорогой недвижимости, например, нельзя использовать имитации, только натуральные материалы. Нельзя „пестрить“ — сдержанность и самодостаточность считываются сразу. Цветовая гамма — желательно в петербургской традиционной палитре или близко к ней. Хорошая архитектура заключается в визуальной чистоте, видной невооружённым взглядом».

В недорогой недвижимости принципы те же, но с поправкой на себестоимость. Более бюджетными материалами можно добиться аккуратного облика, который не устареет сразу после ввода, как пестрые фасады.

Анжелика Альшаева, коммерческий директор группы компаний «КВС», добавила: «Постепенно уходят в прошлое обезличенные жилые комплексы — так называемые „коробки“ без характера и идеи. Девелоперы стремятся сделать каждый объект технологичным, стильным и выразительным за счёт качественных материалов, необычных фасадов, авторских дворов и арт-объектов».

Анастасия Горбулина, директор проектного бюро Glorax, назвала устаревшей архитектуру «ради эффекта»: избыточный декор, хаотичное смешение материалов, нарочитую сложность, не работающую на комфорт и долговечность. Сегодня на пике — рациональная выразительность. В комфорт-классе это лаконичные решения с аккуратными цветовыми акцентами, в бизнес- и премиум-классе — сложные сочетания фактур, вентфасады, естественный камень, металл и стекло.

Анита Попова, главный архитектор ГК «А101» в Санкт-Петербурге, отметила, что избыточность устарела и в благоустройстве. Раньше дворы насыщали множеством малых архитектурных форм, делали акцент на эффектный рисунок в плане. «Сегодня приоритет сместился в сторону функциональности и комфорта. Каждый элемент пространства должен иметь понятное назначение, а в материалах заметен переход от пластика и металла к натуральным фактурам — прежде всего дереву», — пояснила она.

Николай Дорофеев, операционный директор Группы Аквилон по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, сказал: «К устаревшим решениям можно отнести однотипное жильё массовых серий, когда в разных городах можно было найти дом, похожий на твой как две капли воды. Сегодня стремятся к созданию индивидуального узнаваемого облика объекта. Популярностью пользуются большие панорамные окна, арочные проёмы, плавные линии фасадов и скруглённые углы. В фокусе — использование энергоэффективных и экологичных материалов, а также более качественной отделки, включая клинкерный кирпич, терракоту и архитектурный бетон».

Типовые решения ушли в прошлое вместе с типовыми проектами. Светлана Денисова напомнила, что работа с типовым проектом в советское время означала прохождение сложных экспертиз и согласований, что давало удешевление.

«Актуальной модой на сегодня стала концептуальность. То есть фасадные решения, МОПы, благоустройство, входные группы — всё служит для поддержания идеи девелопера. Но поскольку мы не работаем в режиме изобилия, требования к архитектурно-строительному облику продиктованы уровнем затрат, спросом и индексом цен», — говорит она.

Александр Свинолобов отметил, что в компании Bonava, где он работал, последовательно придерживались принципа типизации продуктовых и технологических решений. Это позволяло накапливать опыт, снижать вероятность ошибок и обеспечивать стабильное качество. На эту основу накладывались архитектурные решения и тренды.

«Мы многие годы вырабатывали свой типовой проект, буквально до каждого болта и узла. У нас было три типовых секции и две дополнительных. Сегодня, думаю, ни один застройщик от участка не откажется, а будет „крутить“ вариант посадки объекта до последнего», — рассказал он.

Типизация и повторяемость неизбежны в ситуации, когда затраты трудно предсказать. «Важно понимать, что типизируются технологические и продуктовые решения. Но хороший дом всегда начинается с понимания места. В Петербурге особенно важно уважительно относиться к городскому контексту. Не всегда задача архитектуры — выделиться любой ценой. Иногда важнее построить дом, который выглядит современно, но вписывается в окружающую среду», — подчеркнул эксперт.

Роман Корнышев рассказал, что компания «Вертикаль» работает в сегменте штучных домов и готова играть с проектами до деталей. «Повторяемости решений как таковых у нас нет, каждый проект — это новая страница. В целом мы за проекты, у каждого из которых — своё лицо и характер».

Максим Жабин считает типизацию не злом, а инженерной и экономической необходимостью. Без неё нельзя удержать экономику проекта, сроки и качество. «Двор, первые этажи, благоустройство, сценарии использования территории должны проектироваться каждый раз под конкретное место и покупателя. Иначе мы получаем „город-копию“».

Николай Дорофеев добавил, что типизация в планировочных решениях оправдана, а лучшие практики могут кочевать из проекта в проект. Но архитекторы даже в массовом сегменте стремятся выделить свой ЖК, используя метрические ряды окон или материалы с разными текстурами.

Алексей Бушуев полагает, что полностью отказаться от унификации в массовом жилье невозможно по экономическим и градостроительным причинам. Однако рынок уходит от понимания ЖК как набора типовых корпусов. «Отдельное значение приобретают общественные функции, работающие на развитие локации в целом: школы, спортивные и рекреационные объекты».

Сергей Софронов отметил, что повторяемость наблюдается в рамках отдельных проектов. «Делать индивидуальную архитектуру под каждую новую очередь в массовом сегменте экономически непозволительно. Принятый архитектурный концепт должен „отработать“ на внушительном объёме, чтобы отбить затраты. Однако фасадные решения в рамках одного проекта чаще всего отличаются».

Анастасия Горбулина заметила, что типизация неизбежна по экономическим и технологическим причинам, но современная типизация перешла на уровень конструктивных и планировочных модулей, а фасадные решения, цвет, ритмика окон делают каждый проект индивидуальным. «Гибкая типизация — это именно то, что позволяет массовому жилью не быть скучным, оставаясь экономически разумным».

Анита Попова назвала типизацию фундаментом современного массового строительства, позволяющим снижать затраты, ускорять реализацию и обеспечивать стабильное качество. «Современная типизация не имеет ничего общего с безликой застройкой прошлого. За каждым стандартом стоят годы практики и исследований».

Павел Мельников уточнил: «Сегодня даже в массовом сегменте застройщики стремятся уходить от типовых решений, но подход зависит от класса жилья. В комфорт-классе чаще используются яркие цветовые решения, в более высоком сегменте — сдержанная петербургская палитра. Но даже в этих рамках каждый проект старается сформировать собственный образ».

Потенциальный покупатель жилья любого класса сначала смотрит на картинки. Александр Свинолобов подчеркнул, что визуализация образа сильно влияет на первичное восприятие, даёт эмоцию, в детали вдаются позже. «Поэтому сейчас нет безликих домов, каждый выразителен по-разному. Сейчас корреляция с ценой гораздо жёстче, чем раньше: влияние архитектуры на цену последние 10–15 лет существенно возросло».

Роман Корнышев считает, что внешний вид при выборе жилья может быть не на первых местах. В околоцентральных локациях и в проектах КРТ факторы будут разными. «В высоких сегментах платят за набор функций, архитектурный облик и сценарий жизни».

Светлана Денисова рассказала: «В высоких сегментах архитектура — то, за что клиент готов заплатить, но в масс-маркете всё ещё не так. Уровень притязаний в отношении архитектуры в этом сегменте остаётся низким. Мы получили международную премию за архитектурные решения фасадов первой очереди нашего квартала комфорт-класса „Огни Залива“. Но даже если анкетирование покажет, что 60% покупателей это важно, при реальном выборе основной критерий — цена, потом качество квартиры, локация. Многие недостатки можно завуалировать качественной архитектурой — и в то же время многие классные решения могут быть ею же испорчены».

Максим Жабин полагает, что архитектура и решение о покупке соотносятся прямо. Покупатель сравнивает 5–7 проектов, первый фильтр всегда визуальный. «Когда архитектура, двор, входная группа, навигация и первый этаж работают как единая система, это читается и конвертируется в цену. По нашему опыту, такой подход позволяет продавать на 10–15% дороже рынка при сопоставимой локации».

Павел Мельников добавил, что покупатели оценивают внешний вид, материалы фасадов и то, насколько проект выглядит современным и долговечным. Архитектурные решения напрямую влияют и на стоимость строительства. Например, навесные вентилируемые фасады дороже, но отличаются высокой энергоэффективностью и долговечностью.

Алексей Бушуев отметил, что покупатели оценивают ЖК комплексно — как среду для жизни. На восприятие влияют общая концепция, ландшафтная архитектура, благоустройство и качество общественных пространств. Лаконичная и качественная архитектура воспринимается лучше, чем перегруженная декором.

Артем Медведев: «Архитектура — это первый фактор эмоционального выбора. Она влияет не только на скорость продаж, но и на долгосрочную стоимость объекта. Дом из долговечных материалов во вневременной стилистике сохраняет привлекательность через десятилетия. Наш проект выполнен в стиле современной классики с акцентом на спокойную статусную архитектуру».

Сергей Софронов: «В дорогой недвижимости это неоспоримо. В массовом сегменте при прочих равных покупатели будут склоняться к более эстетичной архитектуре и благоустройству, но всё равно базово смотрят на стоимость „квадрата“. Архитектурная часть себестоимости определяется сложностью исполнения. Например, скруглённое остекление балконов дороже прямоугольного. Но если общий концепт оправдывает, оно внедряется».

Анастасия Горбулина полагает, что в сегментах «бизнес» и «премиум» качественная архитектура — часть ценности объекта, влияющая на скорость продаж и стоимость квадратного метра. В массовом сегменте покупатель теперь тоже отличает «аккуратный современный дом» от «типового безликого». «Даже в проектах с лаконичной архитектурой важен уровень исполнения: ровные швы, качественный цвет, продуманное освещение. Это напрямую конвертируется в ликвидность объекта при перепродаже через 5–7 лет».

Николай Дорофеев: «Архитектура становится фактором ликвидности. Современные художественные решения, качественные материалы в отделке фасада способны повысить стоимость квадратного метра. Например, в ЖК бизнес-класса „ОРО от Аквилон“ архитектура напрямую влияет на присваиваемый дому класс».

Анжелика Альшаева заметила, что визуальный облик дома формирует эмоциональное отношение и влияет на долгосрочную ликвидность. Проекты с выразительными фасадами и качественной средой сохраняют привлекательность.

Анита Попова уточнила: «Двор — это первое, что видит потенциальный покупатель, попадая на территорию ЖК, и он формирует первое впечатление о качестве проекта. У введённых в эксплуатацию объектов, где растения выросли и сформировалась среда, благоустройство нередко становится решающим аргументом при покупке».

Сегодня основные изменения происходят в технологиях применения материалов. Александр Свинолобов подчеркнул, что современные решения позволяют делать конструкции более точными, эффективными и экономичными. Что касается ИИ: «Это вещь в чём-то хорошая, полезная. Тем не менее, я очень хочу, чтобы человек, который покупает нашу квартиру, чувствовал, что это дело человеческих рук, а не ИИ. Архитектор может ошибаться или принимать блестящие решения, но именно человеческий взгляд, опыт и ответственность формируют архитектуру».

Роман Корнышев пояснил московский стиль «эмо-тек»: сочетание «эмоциональный» и «технологичный». «В Петербурге скромнее с эмоциями. ИИ-агенты уже генерируют концепции визуальных образов, но ИИ больше используют для коммерческих задач: оживить рендер, сделать сценарий по временам года. В компании „Вертикаль“ мы не заменим человеческий ресурс».

Светлана Денисова считает, что рынок технологий строительства будет развиваться бесконечно, но это инструмент. «Всё равно фактор эмоционального восприятия, культурных кодов — это прерогатива человека. Для нас важно, чтобы архитекторы привносили себя в проект».

Максим Жабин добавил, что ИИ не заменяет, но меняет работу архитектора: быстрее перебирает варианты инсоляции, оптимизирует планировки. «Но замысел, ответственность за облик и за жизнь людей через 20 лет — это по-прежнему человек».

Павел Мельников: «ИИ — это инструмент для автоматизации рутинных задач, обработки больших массивов данных и ускорения отдельных процессов».

Артем Медведев: «Архитектура остаётся творческой профессией. Любой качественный проект начинается с понимания контекста, образа жизни будущих жителей и эмоционального восприятия пространства. Архитектор должен работать со сценариями жизни человека, чего ИИ пока не может».

Сергей Софронов: «Как это часто бывает, в стремлении повсеместно внедрять ИИ человечество немного перестаралось. Ажиотаж сходит на нет, появляются оценки экономической целесообразности. ИИ не заменит архитектора, но его используют как инструмент быстрой проверки гипотез и визуализации эскизов».

Анастасия Горбулина: «Архитектура — это принятие ответственности за контекст, город, сценарии жизни и эстетику. ИИ может предложить тысячу вариантов фасадов, но только человек выбирает тот, что не нарушает связь с соседним зданием и не выглядит чужеродно через пять лет».

Эксплуатационная долговечность — один из самых недооценённых вопросов. Анастасия Горбулина заявила: «Эксплуатационная долговечность — тема, где слова застройщика часто расходятся с делом. В Петербурге с его ветрами и реагентами „просто красивый“ фасад может стать проблемой через три зимы. Мы закладываем ремонтопригодность: доступность узлов крепления, модульность элементов, возможность локальной замены. Это конкретные технологические решения — от выбора системы вентфасада до типа крепежа».

Светлана Денисова рассказала, что на этапе проектирования привлекают управляющую компанию для определения возможных эксплуатационных проблем. «И речь не только о конструкциях, но и о благоустройстве: траектория дорожек, места для складирования снега, ветрозащита. Эта проблематика живёт на подсознательном уровне у застройщиков.»

Роман Корнышев добавил: «Наши фасады из кирпича, максимально понятные с точки зрения эксплуатации. Сегодня часто применяют псевдокирпич в виде клинкерной плитки. Несколько таких проектов есть на Петровском проспекте — я вижу отколотые элементы. Если подобные решения заложены на стадии строительства, то и в эксплуатации за ними нужно следить, чтобы поддерживать клиентскую лояльность».

Александр Свинолобов считает, что в идеале человек должен как можно меньше вмешиваться в конструктив дома после ввода. Инженерные системы — исключение. «Обычно срок эксплуатации закладывают в 50 лет. Возникает вопрос о некоторых технологиях: например, вентилируемые фасады — надо ли их будет перебирать? В таком фасаде всегда есть элемент ручного труда, нужен контроль качества. Ни одна управляющая компания не сможет регулярно осматривать крепления. С одной стороны, хочется, чтобы дом был архитектурно сложный, а с другой — простой в эксплуатации».

Максим Жабин назвал эксплуатацию «больным местом» рынка. «Большинство решений принимаются по принципу „красиво на рендере“, а не „как это будет выглядеть через семь лет“. Климат Петербурга жёсткий. Если на стадии проекта не заложена ремонтопригодность, жильцы получат дорогой фасад с дешёвой судьбой. Мы закладываем эксплуатационные сценарии с самого начала, выбираем материалы, которые стареют достойно».

Павел Мельников отметил, что долговечные фасадные решения (керамогранит, клинкерная плитка, натуральный камень) подчёркивают эксклюзивность и позволяют органично вписаться в исторический центр. В проектах комфорт-класса фасады оформляют крупноформатным керамогранитом природных оттенков.

Алексей Бушуев: «Сегодня ЖК оценивается не только по архитектуре, но и по сохранению комфорта при эксплуатации. Даже в массовом сегменте акцент смещается от отдельных фасадных решений к комплексному подходу, созданию устойчивой среды с длительным жизненным циклом».

Анзор Берсиров напомнил, что архитектура продиктована климатическими условиями, которые определяют специфику содержания построек. Надо тщательно выбирать материалы и техническую составляющую. «Проект может выглядеть эстетично в момент сдачи, но если через год фасад начнёт разрушаться, имидж застройщика пострадает».

Сергей Софронов считает, что эксплуатационные задачи лежат в плоскости подбора материалов. Натуральный камень, керамогранит, архитектурный бетон, стеклофибробетон долговечны. «Даже „мокрый“ фасад прослужит десятилетиями. Обслуживания требуют подсистемы, крепление и утепление, но это нечастая необходимость».

Артем Медведев: «В элит-классе для фасадных материалов важны долговечность, устойчивость к климату, простота обслуживания и способность сохранять первоначальный вид. Не менее важна естественная вентиляция фасадов: технологические зазоры и циркуляция воздуха отводят влагу и повышают долговечность».

Ни один застройщик не в состоянии за рамками своего участка сформировать визионерский взгляд на развитие района, города, агломерации. Роман Корнышев считает, что должны быть ясные правила визуальных обликов. «В агломерации есть примеры Мурино и Кудрово, где всё было отдано на откуп девелоперам — и в итоге получился визуальный шум и хаос. Кто-то назовёт это градостроительной ошибкой, кто-то — решением жилищного вопроса. Ленинградская область сделала выводы: уменьшила высотность, ужесточила согласование обликов, сделала упор на КРТ. Власть реагирует и понимает необходимость масштабного плана архитектурного развития».

Александр Свинолобов говорит, что градостроительные ошибки есть в любом городе, но становится понятно это лишь со временем. «Любая история „нравится-не нравится“ заканчивается тем, что люди привыкают: вспомним Эйфелеву башню. Влияние государства на формирование среды должно быть, но в Санкт-Петербурге оно осложнено, потому что город владеет лишь 60–70% земель, остальное — частная собственность. В Москве большая часть земли в аренде, власти могут себе позволить более жёсткое регулирование».

Светлана Денисова подчеркнула, что вне рамок градостроительной политики процессы хаотизируются. «В своё время в Москве всего 30% строительного комплекса было приватизировано, а в Петербурге не более 20% осталось в собственности города, и сегодня мы это расхлёбываем. Позиции городских властей эволюционировали от „рынок сам отрегулирует“ до понимания необходимости патерналистского участия. Вопросы полицентричности, формирования кластеров, транспортно-пересадочных узлов — всё это предметы градостроительной политики, которые девелопер просто не может реализовать».

Максим Жабин заметил, что жилой проект формирует район гораздо сильнее, чем принято считать. Архитектура определяет ритм улицы, поведение на первом этаже, качество пешеходного маршрута, ощущение безопасности. Если архитектура формальна, район остаётся «спальником», даже если фасады яркие.

Павел Мельников: «В Петербурге особенно заметно, как архитектура влияет на качество среды. Спальные районы долгое время развивались по принципу массовой типовой застройки, из-за чего воспринимались однообразными. Сегодня ситуация меняется: всё больше внимания уделяется качеству среды и редевелопменту бывших промышленных территорий».

Анастасия Горбулина добавила: «Центр Петербурга остаётся в сдержанном масштабе, исторической палитре и строгом силуэте. Новые районы могут позволить себе современный язык, но при условии, что он не вступает в конфликт с контекстом. Например, намывные территории не „выпадают“ из города. Спальные районы 1970–80-х без архитектурной идентичности сегодня догоняют качество за счёт точечного благоустройства. Идентичность рождается системой: фасады, масштаб улиц, озеленение, работа первых этажей».

Алексей Бушуев: «При разработке ЖК девелоперы стремятся подчеркнуть особенности места. Концепция „Кронфорт. Центральный“ опирается на исторический характер Кронштадта и морскую идентичность. Архитектура „Юнтолово“ строится вокруг близости Юнтоловского заказника и реки».

Артем Медведев отметил, что Крестовский остров сформировался как территория приватной элитной застройки, окружённой водой и зеленью. Здесь востребована архитектура, органично продолжающая природное окружение.

Сергей Софронов: «Архитектура — это и есть идентичность района. Выделять районы можно по разным признакам. Есть нюанс в дорогом метре, для которого окружение диктует правила. Например, наша „Северная корона“ должна была вписаться в ансамбль набережной Карповки, её стиль обращён к северному модерну. „Акватория“ на Выборгской набережной — пример архитектуры, направленной в будущее».

Николай Дорофеев подытожил: «Новые проекты отличает переменная этажность, разнообразие форм, фокус на комплексное благоустройство и продуманное формирование среды с разными сценариями жизни. Мы проектируем именно по этому принципу».

Анзор Берсиров считает, что в застройке важно избегать монотонности. «Каждый дом должен проектироваться разными архитектурными бюро. Если сегодня посмотреть на новые кварталы со стороны залива, они кажутся „срезанными“ под одну линейку из-за жёсткого высотного регламента. Ограничение по высотной отметке, а не по этажности — тревожный тренд. Городу необходим ритм, ограничения не должны превращать архитектуру в монотонную плоскость».

Анжелика Альшаева убеждена: «Современный жилой проект — это продолжение города, а не безликая застройка. Визуальные решения должны наполнять пространство идеями, формировать характер района и повышать уровень жизни людей».